Глаза дикаря спокойно и с сознанием собственного достоинства встретили его взгляд.
— Спик инглиш? Но? Унаю а кизуахели (говоришь ли ты по-кизуахели)? — спросил он коротко.
— Кидого, бана (немного, господин), — ответил низким голосом людоед.
— Ты, кажется, не из пугливых! Будешь моим оруженосцем. На охоте ты должен быть всегда при мне — но не убегать! Понимаешь?
— Ндио (да), бана! — сказал спокойно Хатако, вскинул в виде приветствия свою дубинку к голове и сел.
— Ты не должен садиться в присутствии белого, — поспешно заметил ему надсмотрщик носильщиков. Но Хатако медленно закрыл глаза, как это делают львы, и молча отвернулся.
Англичанин засунул руки в карманы и обратился к арабу:
— Странный малый! Кажется, он не слишком кроткого нрава, но на него можно положиться. Хорошо, мы посмотрим. Отправляемся завтра. Груз лежит внизу на пристани. В полдень двинемся в путь, — сказал он, уходя.
На следующее утро араб взял Хатако на рынок. Он купил ему короткие брюки защитного цвета, такую же куртку и шерстяное одеяло за треть той цены, которую бы взяли с Хатако. Он подарил ему хороший карманный нож.
Дома он полностью рассчитался с ним и выплатил остаток жалования за четыре месяца. Хатако положил деньги в свой кожаный мешочек; его радовал звон серебра. Он молча кивнул и ушел, но, уже спустившись со ступеней веранды, обернулся, одним прыжком взлетел наверх, схватил желтые руки араба и прижал к груди.
У дома англичанина его ожидал бой (мальчик-слуга). Он передал ему три ружья в кожаных чехлах. Одно из них — тяжелая винтовка на слонов, носорогов и буйволов, второе — магазинное ружье, третье — ружье для стрельбы дробью.
— Ты должен их всегда носить с собой. Ты должен смотреть, чтобы они не упали и не намокли, и никогда не должен их вынимать из чехла без моего разрешения или бана Вермонти. Я научу тебя, как их чистить. Ты, вероятно, не имел еще оружия в руках, потому что ты, как я вижу, шенци тубу (настоящий дикарь), — важно сказал бой.
Он был житель Ламу, умен, проворен, дерзок, плутоват и очень гордился как своей светлой кожей, так и своей магометанской верой и знакомством с европейцами.
— Я понимаю твой лай, шакал. Быть может, когда-нибудь я сдеру с тебя шкуру. Но кажется, что она не дорого стоит, — сказал спокойно Хатако, принимая оружие.
Бой этого не ожидал. Когда он открыл рот, чтобы ответить, в глазах дикаря сверкнул такой огонь, что он счел за лучшее промолчать.
— Хэлло, ты здесь?! — крикнул новый хозяин Хатако, выходя на крыльцо. — Оставайся пока с носильщиками. Пока что я не нуждаюсь в оружии. Нам предстоит еще проделать долгий путь на корабле и по железной дороге, прежде чем мы попадем в страну зверей. Но каждый вечер ты будешь приходить ко мне чистить оружие в моем присутствии.