— Такие слова — утешение слабых, — усмехнулся Стевен и резко дернулся. — Что ты сделала?!
— Я?
А с лица Тенеана медленно сползала иллюзия, обнажая изуродованную щеку. Ох, как же отвратительно выглядит мое модифицированное проклятье!
— Если ты настолько плох, что твои иллюзии рассыпаются на глазах, — Нольвен хмыкнула, — то мы тут абсолютно не виноваты. Надо было лучше учиться.
— Лучше учиться нужно было тебе, — надменно бросил Тенеан и, обозначив издевательски-короткий поклон, прошел дальше.
В тот же момент я уловила еще один короткий шорох.
— Лилей?! Это ты?
— Ага, это он, — хихикнула Нольвен. — Чем-то плюнул в мерзавца. Два раза. Молодец, цветочек!
— Лилей, не подвергай себя опасности, — строго сказала я. — Ты нам слишком дорог!
Ответом мне стало короткое копошение волосах и спланировавшие на плечо ярко-рыжие лепестки.
— О, ингредиенты. — Моя лисонька тут же подхватила их и спрятала в кармане. — Ладно, это все, конечно, выбивает из колеи, но дорожка сама себя не подметет.
Согласно кивнув, я принялась махать метлой. Р-раз, р-раз, р-раз! Все лучше, чем драить белые камни щеткой и мылом! Все же военка заботится о своих студентах. Или о гарантированной чистоте своих дорожек.
Работая руками, я размышляла о том, мог ли Стевен подать жалобу в Совет Магов. Неужели он настолько глуп? Мое проклятье хорошо тем, что невозможно доказать, само ли оно сорвалось или было сотворено специально. За непроизвольное стихийное проклятье, не приведшее к смерти и серьезным увечьям, штраф от десяти до тридцати золотых сагертов. И что самое главное, по таким мелочам Круг Истины не пробуждают.
— Я вот думаю, — Нольвен остановилась, смахнула со лба выбившийся локон, — а что, если он все же подал жалобу?
Поперхнувшись смешком, я тут же пересказала подруге свои мысли.
— А если он настоит на Круге Истины? Вы, так-то, жених и невеста. Последнее время такие случаи рассматриваются особо.
— Не страшно. Три дня общественных работ я тоже переживу. И мы не жених и невеста. Я против и за это существо замуж не пойду, — разозлилась я.
— Тут я с тобой согласна, но, — моя лисонька тяжело вздохнула, — все наши проклятия бессильны против бюрократии.
В общем, за несколько часов мы центральную дорожку только что не отполировали. Поскольку никто не уточнил, сколько именно нам нужно размахивать метлами, от главных ворот до входа в учебно-академическую часть мы дошли минут за двадцать. Потом обратно и еще раз. И еще. В общем, сейчас черный камень приобрел какой-то особенно глубокий цвет и мерцание.
— А вы молодцы, — хмыкнул комендант. — И в следующий раз тоже не спешите с первого раза метлы возвращать.
— Всюду подвох, — вздохнула моя лисонька.