Та загадочно улыбнулась и кивнула:
— Я помню. Я вообще хорошо запоминаю, особенно с третьего раза.
Моя лисонька подняла перед собой руки и замерла, вытянувшись в струну. Она не вызвала щит, что было бы логично. И что она всегда делала ранее.
— Что-то мне это не нравится. — Я подалась вперед.
Может ли Нольвен подставиться под удар, чтобы меня не выкинули из турнирной команды?
«Может», — ответил внутренний голос. Может. Хотя бы потому, что я бы именно так и поступила, если бы мы вдруг поменялись местами. Если бы именно ей хотелось пройти вперед, чтобы сразиться с предателем и делом доказать, кто тут лучший выпускник, а кто кусок подлого де…
Она это сделала. Даже не ослабив оглушающее проклятье Гарта. Моя лисонька просто приняла удар на себя и сломанной куклой отлетела к барьеру.
А я поставила новый рекорд. Этот защитный купол я разнесла на осколки за две секунды. И за одно мгновение оказалась рядом с подругой.
— Ты ненормальная, — сквозь зубы процедила и, ухватив ее за тонкое запястье, принялась с каждым ударом своего сердца вливать в ее бессознательное тело энергию.
— Упрямая. — Гарт опустился рядом со мной. — Она подставилась.
Мне было не до светских разговоров: если вовремя оказать помощь, то оглушающее заклятье не окажет на пострадавшего особого влияния. Если пропустить момент, то может вылезти что угодно. От недолеченных проклятий до сотрясения головного мозга.
«Если он, конечно, есть», — сердито подумала я.
Ну почему она хотя бы слабенький щит не выставила, чтобы ослабить заклятье? Что за дурость пополам с храбростью?!
— С тебя сахар, Дрегарт, — не открывая глаз, произнесла Нольвен. После чего прибавила: — Ничего, что я так просто? Все-таки двум простым студентам нет смысла разводить политесы.
— Никому нет смысла разводить политесы, — усмехнулся Гарт. — В бою нет времени на излишнюю вежливость."
"— Я слышала, — моя лисонька приоткрыла правый глаз, — что в армии отдают приказы матом.
— Возможно, некоторые армейские выражения действительно не подходят для гражданской жизни, — уклончиво ответил капитан и обратился ко мне: — Каково ее состояние?
— По жизни или сейчас? — мрачно пошутила я. — Разрывов ауры нет, очаг не поврежден, помощь оказана вовремя, побочных эффектов не прогнозирую. И настоятельное целительское указание — постельный режим до конца дня. За исключением походов в столовую.
Нольвен скорбно свела брови:
— Никто, кроме тебя, после оглушающего постельный режим не назначает.
— Нет, — Гарт одарил меня донельзя странным взглядом, — я знал человека, который… Неважно. Почему ты это сделала?
Открыв оба глаза, моя лисонька жестко произнесла:
— Я могла бы соврать, но не стану. Мэль не любит, когда я вру. Поэтому я признаю: это было сделано специально.