Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Он мой сводный брат. И мы любовники.
Не знаю, почему это вырывается из моего рта. Абсолютно не имеющий для этого человека никакого значения факт.
— Рад за вас, — поднимает седые брови мужчина.
— Почему откладывается операция? — спрашивает Должанов.
Наконец хоть кто-то из нас додумался задать вопрос по делу.
— Мы вызвали лучшего нейрохирурга города. Он едет. Нам повезло, что сегодня он взял отгул, но уехать из города не успел.
С дежурного поста прибегает медсестра.
— Палыч, там Фома приехал, пошёл переодеваться.
— Понял, — кивает хирург. — Иду в моечную. Давай, девчонка, держись. Этот мужик имеет золотые руки и гениальную голову.
С этими словами мой коллега покидает нас, и в коридоре снова устанавливается тишина. Я считаю удары сердца, застывая в одной позе. Пытаюсь унять дрожь, обхватив сама себя руками. Чувствую, как сзади на плечи ложатся руки подруги. Нет, сейчас я не стану плакать. Ни за что. Нет.
Через несколько минут по коридору в сторону операционной, возле которой мы стоим, направляются несколько человек.
Поравнявшись со мной, мужчина замирает на несколько мгновений. Я хочу увидеть в его взгляде если не уверенность, то надежду. Светло-голубые глаза смотрят внимательно. Я зачем-то обращаю внимание на длинный тонкий шрам, пересекающий бровь белой полосой и уходящий под шапочку. Хирург коротко кивает и безмолвно вместе с остальными скрывается за дверьми операционной.
"Я чувствую, как сердце отбивает чёткий громкий ритм. Он смотрел так, будто знает меня. Может, кто-то из преподавателей академии? Нет, я бы слышала его имя. А может это и не имя вовсе?
Тогда почему его взгляд показался таким знакомым? И шрам…
Ноги сами несут меня на пост медсестры.
— Люба, как зовут этого врача?
— Ты про этого гениального красавчика? — Люба, покраснев, заправляет прядь волос за ухо. — Яна Николаевна, это же Фома.
— Конкретнее, Люба, — начинаю терять терпение. Неужели незаметно, что мне сейчас не до праздной болтовни?
Люба отвечает, и я на ватных ногах возвращаюсь обратно к дверям операционной.
— Яна, зачем ты к ней ходила? Может, тебе что-то нужно? — Роман смотрит внимательно.
— Я хотела узнать, кто этот врач.
— И?
— Его зовут Фомин Николай Александрович.
— Это что-то должно значить? — парень смотрит непонимающе.
— Ром, это мой отец.
