Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
— Ещё раз скажу: перестань кричать на меня, и я попробую помочь.
Я протягиваю ладони и прижимаю пальцы к его вискам, легко надавливаю, проводя большими пальцами немного вверх, а потом за уши. Такой массаж должен ослабить напряжение, и боль ослабнет.
Шевцов сначала изумлённо дёргается, но потом затихает и прикрывает глаза.
— Расслабься, — тихо шепчу. — Это должно помочь.
20
— Лучше присядь.
Алексей повинуется и опускается на стул прямо тут, у подоконника, откидывается на спинку и прикрывает глаза.
Я становлюсь сзади и запускаю пальцы ему в волосы. Классический массаж от головной боли всегда начинается с поглаживаний. Массирую ото лба к затылку круговыми движениями, чувствуя, как отступает напряжение под моими пальцами, а дыхание парня становится более размеренным и глубоким. Когда нажимаю на точки на лбу, в ответ слышу тяжёлый выдох, граничащий со стоном. Вот, где концентрируется его боль.
Кажется, мне и самой не помешало бы дышать глубже, потому что кончики пальцев покалывают, а голова начинает слегка кружиться.
От собственных мыслей на лбу выступает испарина, а внутри что-то противно начинает ныть. Господи, о чём я только думаю? Совсем помешалась уже! Ему больно, и я просто хочу помочь.
— Опусти голову на грудь, — командую, переходя к окончанию ременных мышц шеи возле головы.
Шевцов выполняет, давая мне возможность промассировать вдоль позвоночника и трапецевидную мышцу. Сделать это непросто, приходится приложить усилия, потому что создаётся впечатления, что мышцы эти вытесаны из камня.
— Колоссальное напряжение, — констатирую, чтобы отвлечься, — не удивительно, что у тебя так часто болит голова. Постарайся опустить плечи, лучше на выдохе.
С максимальной силой нажимаю большими пальцами с обеих сторон от позвоночника между лопатками и веду их вверх, возвращаясь к вискам, но тут мои руки перехватывают большие ладони.
— Хватит, — осипло говорит Шевцов и отводит мои ладони в стороны, всё ещё не отпуская. — Мне уже лучше. И… спасибо.
Он замирает, всё ещё держа мои руки в своих больших и тёплых, как сзади я вдруг слышу шорох и чьё-то тяжёлое дыхание.
