Автор
Ночной кошмар вернулся, и Яна чувствует себя словно прикованной к кровати. Страх заставляет её дрожать и мучить каждое движение, даже сама мысль о травмах пубертата кажется слабым защитным барьером против ужасов своего сна.
Так что говори, чего хотел, и вали.
— Лёха, не груби. Я же по делу. Ты вообще как? Готов? О тебе никто не знает, и Коршак в напряжении. Но всё же этот гондон слишком самоуверен, давай собьём с него спесь, заявим о себе.
Я подхожу к рыжему вплотную. Сучонок и сам не слабак далеко, но напрягается.
— Антошка, мы с тобой нихуя не друзья, запомни. У нас соглашение, и я тут только поэтому. Я тебе звёздное восхождение, ты мне «Дракона» и ублюдка. На этом всё.
— Конечно, Алёша, как скажешь, — скалится придурок.
До выхода ещё десять минут. Протираю лицо влажным полотенцем, бинтую руки и надеваю перчатки. Бои хоть и подпольные, но по правилам. Не знаю, что за чудовище меня ждёт, но я не боюсь.
Дверь в мою раздевалку снова открывается, и врывается Сева. Вот так сюрприз.
— Лекс, какого хера? Ты совсем ебанулся?!
— Сева, не истери.
— Ты что забыл здесь? Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо ввязываешься?
— У меня есть на это веские причины, — отвечаю спокойно, проверяя крепления на перчатках.
— Лекс! Зачем тебе это надо?
Да что за нахуй?
— Знаешь, Сева, — моё терпение тоже начинает трещать. — Ты бы мог и сказать мне, что за дерьмо тут творится. Но ты просто промолчал, пока я искал, в чём дело.
— Это потому что я знал, что вот этим, — Сева тычет пальцем на мои руки в перчатках, — всё закончится. Или начнётся. Ещё и под Ермолаем!
Последняя фраза мне вообще не понравилась, полоснула неприятно. Но ведь по сути так и есть.
— У нас с ним соглашение.
— Какое?
— Я вывожу его бизнес в высшую лигу, а он отдаёт мне клуб и одного козла.
Сева запускает пальцы в волосы и напряжённо смотрит. Чёрт, приятно, когда кому-то не срать на тебя.
— У тебя есть секундант?
— Нет. Мне похер, кого Ермолай поставит мне водичку подавать.
— Лекс, ты совсем дебил? Это подпольные бои, тут тебе в эту самую водичку и добавят чего. Я буду. Пошли — время.
— Вперёд.
Звучит предупредительный гонг, я набрасываю капюшон, скрываю нижнюю половину лица под чёрным платком с черепом и плечом к плечу в Севой выхожу.
Тот же зал, в котором проводились аукционы, только переоборудован. По периметру трибуны мест на сто пятьдесят, в центре огороженный ринг. По углам в стеклянных колбах извиваются почти обнажённые тёлки, ближе к выходу установили бар. Атмосферно, мать его.
Народу в зале много, больше двухсот. Наступает тишина, когда на ринг выходит какой-то хер в костюмчике и при бабочке.
