Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Мне, надо полагать, нужно было ждать здесь. И я даже ремень я решила не отстёгивать. Продолжила слушать музыку, как вдруг почувствовала на ногах холодный воздух. Из моего уха выдернули наушник.
– И долго ждать ваше пьяное бестолковое величество?
Вот же! Неужели нельзя как-то по нормальному? Тем более никакая я не пьяная, и не бестолковая, конечно же, тоже.
Выбираясь из машины, я неуклюже поскользнулась на льду. Хорошо, хоть не растянулась.
Шевцов шёл стремительно, не останавливался и не здоровался с другими, лишь приветствовал некоторых кивком головы.
Мы вошли в холл, сдали верхнюю одежду и отправились в зал.
Посещение клуба у меня сегодня уж точно не входило в планы. Да и одета я, мягко говоря, не по случаю. Тонкий светлый свитерок и джинсы, на голове пучок, едва как свёрнутый. Да и дело ли? В клуб веселиться ходят, а я с Алексеем. Сильно не повеселишься.
Мы вошли в зал, и я увидела какое-то движение вокруг сцены. Глаза не сразу привыкли к темноте и мерцанию лучей.
Сперва начался танец музыки и света, потом включились ребята. Стал понятен замысел номера, когда я увидела у того, что в пиджаке, в руках связки лент, которые другими концами привязаны к запястьям остальных.
Марионетки, не имеющие собственной воли, играющие в жизнь по велению их господина.
Яркий луч упал на солиста, и я узнала в нём Максима Ларинцева. Он играл роль и делал это захватывающе. Музыка странная, навевала какие-то потусторонние мотивы. Это совсем не добрые куклы, и уж точно не добр их хозяин.
Я замерла, впитываю действие на сцене с открытым ртом.
