Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Сидение оказалось упругим и удобным.
Я аккуратно прикрыла дверь и застыла в напряжении. Алексей на меня даже не смотрел. Он вперил взгляд вперёд и повёл машину за ворота, которые за нами закрылись автоматически. Лишь по напряжённой челюсти и нахмуренным бровям было видно его крайнее раздражение.
Шевцов вёл машину улицами «Серебряной рощи» аккуратно, но вполне уверенно. Думаю, до получения прав месяц назад, он уже вовсю гонял. Таких, как он, штрафы не пугают. Но едва вырулив на трассу, Алексей включил музыку и прилично так разогнался.
Слава Богу, ехали мы так недолго, и пролетев по круговой эстакаде, стали приближаться к высоткам города. Пропетляв по одному из дворов, Шевцов притормозил возле многоэтажного дома, красиво отделанного бежевым и тёмно-коричневым, но мотор не глушил. В таком явно живут обеспеченные люди, наверное, даже консьерж в подъезде имеется.
– Можешь уже не ломать мне ручку, бестолочь.
По телу пробежала дрожь от его голоса, снова кольнуло обидное обращение. Кстати, я действительно всё ещё крепко держалась за ручку над окном. Да так крепко, что едва разжала занемевшие пальцы.
– Обязательно быть таким козлом?
После моих слов последовала оглушительная пауза, а потом парень медленно развернулся ко мне всем корпусом, а я инстинктивно вжалась в заднее сиденье.
– Ты бессмертная, что ли? – прошипел необычайно спокойно Алексей.
Кажется, я сошла с ума, но меня конкретно достало это пренебрежительное отношение.
– Отвали.
Я сказала это тихо, тайно надеюсь, что и гордость успокоиться, и Шевцов не услышит.
Но он услышал.
Моя голова резко откинулась назад, когда сводный брат схватил меня за воротник куртки и дёрнул на себя.
– Слушай, дура…
Но договорить он не успел, потому что у машины кто-то очень близко застучал каблуками. Сердито прикусив край губы, братец отпустил мою куртку и отвернулся, а я судорожно выдохнула.
"Он не боится, что расскажу матери или его отцу. И абсолютно прав, потому что делать этого я не собираюсь. Чего я добьюсь? Ну отчитают его, может как-то накажут финансово, но это не изменит того факта, что он продолжит жить со мной через стену. А значит, меня будет ждать ещё больший ад, пожалуйся я родителям.
