Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Надеюсь, Виктор его предупредил, что сегодня я тоже с ним еду, иначе я лучше вообще занятия пропущу, чем сама об этом скажу Алексею.
Закинув сумку на плечо, я вышла из комнаты и спустилась вниз. Тишина. Надеюсь, он без меня не уехал. Или надеюсь, что уехал?
Выглянула в окно, удостоверившись, что машина под окнами. Значит, Шевцов-младший ещё собирается, так что я пока решила отправиться на кухню. Мне лень разогревать себе кашу или что там ещё полезное наготовила Людмила, поэтому я снова достала уже знакомые с вечера продукты и соорудила бутерброд.
С шикарным зверь-аппаратом на красивой кухонной тумбе под названием кофемашина я ещё не разобралась толком, но как закинуть «шайбу» и сварганить элементарный латте, много смекалки не надо. Так что я взяла одной рукой бутерброд, другой закинула сумку за плечо и, закрыв стаканчик кофе крышкой с трубочкой, вернулась в гостиную. Кажется, раздался шум хлопнувшей двери, а я не хотела опоздать, чтобы лишний раз не нервировать братца.
– Привет, Мисс Ледышка.
Так и замерла с полным ртом.
На диване в гостиной развалился Максим Ларинцев, небрежно скрестив длинные ноги.
– Я Макс.
– Я знаю, – я протолкнула кусок в горло.
Максим отталкнулся от дивана и проворно вскочил на ноги. Обаятельная улыбка, взгляд слегка из-подо лба. Красавчик-казанова. Максим похож на чеширского кота. Весьма милого и привлекательного.
Это его обаяние окутывало как дымка, заставляя млеть и таять.
– Лекс не захотел знакомить с сестричкой, вот я сам пришёл.
Ларинцев раскинул руки, будто собрался обнять, что меня аж передёрнуло. К такому одно слово подобрать можно – павлин. Хвост распушил, голосок до хрипоты понизил, взгляд глаза в глаза. Вот что их с этим мрачным Алексеем связывает? Тот нерушимый, как скала, и взгляд такой тяжёлый.
– А ты чего такая пугливая? – Максим подошёл ближе, заметив, что я отшатнулась от его намерения меня приобнять. – Думаешь, съем?
Последние слова были сказаны низким бархатным голосом.
– Макс, – спокойно окликнул Шевцов, который, как оказывается, подпирал плечом косяк. Интересно, давно он так стоит? – Завязывай.
При виде Алексея я почувствовала, что краснею.
