Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
Но потом мысли мои от сериала стали отвлекаться. А всё потому, что сквозь саундтреки стали прорываться другие звуки, от которых моя кожа стала гореть от стыда, когда я их распознала. Даже в сериалах, когда я смотрела их одна, меня накрывало смущение на пикантных сценах, и я, не отдавая себе отчёт, отводила глаза от экрана. Но сейчас деться мне было некуда.
А ещё стало как-то противно в груди, отвратно. И вообще, давно пора вдеть в уши беруши, засунуть голову под подушку и попытаться уснуть. Хотя бы попытаться.
Не знаю, как мне удалось, но я всё же уснула.
Только не это!
Я застонала и снова накрыла голову подушкой. Лучше бы я поехала со Степановой к её дедушке в Зерновку. Теперь придётся весь вечер сидеть взаперти, чтобы не лицезреть развесёлых дружков Шевцова и его подружек.
Интересно, а что если маленькая пакостная сестричка нажалуется родителям? Спасибо Шевцов мне не скажет, так что я лучше посижу вечерок в своей комнате, досмотрю ещё полсезона сериала. Хорошо, хоть туалет у меня в комнате вместе с ванной имеется.
Я умылась, приняла душ, переоделась и снова увалилась на кровать, включив ноутбук. Надела наушники, чтобы не слушать чужой праздник жизни.
Закончилась одна серия, потом следующая.
Ещё какое-то время я помаялась, потом выскочила реклама одной из фирм фастфуда, потом на светлой кухне малыши уплетали и расхваливали «колбасу-вязанку», и в конце концов реклама «Кока-Колы» меня добила.
Я решительно встала, натянула свою самую неприметную одежду – тёмно-серые джинсы и серую толстовку и направилась к двери. Выглянув в коридор, прислушалась. Тут видно никого не было, а хохот и музыка доносились из гостиной. В кухню можно попасть только через неё.
