Передо мной лежала детская открытка с медвежатами. Каждый год отец присылал мне такую на день рождения, но он ушёл много лет назад. Теперь эта простота и обычность открытки становится необычной приманкой, заставляющей задуматься о тайнах прошедшего и незримых связях между поколениями....
По реакции Шевцова на звонок я поняла, что речь идёт о важных для него людях, но мама… Теперь многое стало ясно. Его мама больна, а у отца другая женщина. Вот почему он так относится и к моей матери, и ко мне.
– Как она?
С ответом Лекс медлил. Сначала посмотрел на меня, решая, стоит ли говорить.
– Она болеет давно. И здесь она уже десять лет. Сегодня был приступ, и в таких случаях врач звонит мне.
Десять лет. Он вырос без матери. И врач звонит Алексею, а не его отцу.
– А сейчас? Ей лучше?
В ответ Шевцов кивнул.
– Наверное, она была рада видеть тебя.
– Последние десять лет она меня не узнаёт, так что ей было всё равно. После приступов обычно мама некоторое время вменяема, и у нас есть пара часов, чтобы пообщаться. Она помнит меня. Но в последнее время такие эпизоды всё короче. Сегодня просвет длился двадцать минут. И я не успел.
На последнем слове его голос едва заметно дрогнул. Совсем немного, но я заметила. Лекс и сам это почувствовал, отчего разозлился и, встрепенувшись, резко повернул ключ зажигания, заводя машину.
– Лёш, слушай, – мне показалось, что я должна всё же сказать. – Ты хороший сын. И ты не виноват, что сегодня…
Я и сама не заметила, как коснулась ладонью его плеча. От этого движения Шевцов вздрогнул, как от удара током, и мне пришлось отдёрнуть руку.
– Извини.
– Только не надо меня жалеть, бестолочь. Не думай, что посмотрев пару психоделических тупых сериалов, ты стала крутым психотерапевтом.
Ну какой же он сложный! Я пытаюсь проявить участие, а в ответ получаю только грубость и оскорбления.
– Тебе обязательно так вести себя с людьми?
– Бестолочь, предупреждаю…"
"– Да хватит меня уже так называть! Лёша, я не хотела лезть в твою семью, совсем этого не планировала, неужели ты не понимаешь? Я просто тоже хочу быть рядом со своей мамой.
Крепко сжатые челюсти и натянутые желваки говорили о том, что я зашла слишком далеко, и парень просто в бешенстве. Но в одну секунду он просто застыл, а потом отвернулся к окну и резко выжал газ.
Так страшно мне ещё никогда не было.
– Лёша, пожалуйста, сбавь скорость! Мы же разобьёмся!
В ответ реакции ноль.
