О нём говорили как о честном, всегда выступающем за правду и справедливость человеке. И я решилась. Рассказала ему свою историю, и он пообещал мне помочь. И знаешь, разгромная статья действительно вышла. Настоящая сенсация, – она горько усмехнулась, а по щеке побежала слеза. Хаджиев услышал треск, опустил взгляд на свою руку, сжимающую осколки стакана. Стряхнув их на стол, вытер изрезанную ладонь салфеткой.
– Дальше! Рассказывай дальше! – хотя продолжение истории он уже и сам знал. Итоги подобных отношений всегда до банальности схожие.
Вариантов всего два. И если Надя сейчас сидит перед ним живая и относительно невредимая, значит, ей повезло больше, чем многим девчонкам до неё. Саид знал об этом не понаслышке. Он сам тот ещё подонок.
– Да… Сенсация… – со вздохом продолжила Надя. – Только в той статье говорилось не о сыне прокурора, а обо мне… Девчонке из неблагополучной семьи, которая преследовала бедного богатого мальчика и всячески портила ему жизнь, желая обогатиться за его счёт.
Ну, про «обогатиться» – это одна из версий. Там ещё несколько предположений было. И одно из них: я сумасшедшая с раздвоением личности. А потом нашли тело того журналиста… Его убили с особой жестокостью. А папаша-прокурор наведался к моим родителям и предложил им два варианта дальнейшего развития событий. Либо они отправляют меня подальше. Либо прокурор повесит на меня убийство и нападение с ножом на его сыночка. Даже справки приволок, будто я нанесла ему несколько ножевых ранений.
Я не хотела уезжать. Хотела доказать всем, что я ни в чём не виновна, и всё совсем не так… Но папа сказал, что если я навлеку на них такой позор, он перестанет считать меня своей дочерью. Они до сих пор считают, что всё это правда, – Надя резко вскочила, отчего стул, на котором она сидела, упал. – Понимаешь? Теперь ты понимаешь, почему мне наплевать, что обо мне думаешь ты?! Потому что мои родители думают так же! Нет ничего хуже этого! Видеть в их глазах обиду, недоверие и разочарование! – уперевшись ладонями в стол, прокричала ему в лицо.
– Во время редких звонков раз в месяц слышать это в голосе мамы! А папа… С ним я ни разу не говорила с тех самых пор, как уехала! Он до сих пор не хочет меня слышать! Так что, плевать мне, что ты там обо мне думаешь! Уже на всё плевать!
Он поднялся, перехватывая её руки, которыми хотела закрыть лицо, сделал несколько шагов, загоняя её в угол.
– Всё. Успокойся. Я услышал тебя. И я тебе верю.