Виннара Иоланта Мария Ягеллон! - мой сводный брат распаивался от злости и почти терял самообладание. Только в этот раз Алекс не заорал, а медленно перечислял мои родовые имена, придавая голосу необыкновенно хрупкий оковы, но лишь меня не действовало.
Между ними так искрило, что слепило глаза, хотя мне и без того каждый взгляд давался с трудом.
- Наэрто итим ас-с-с-саэш-ш-ш-ш-ш-ш… - произнес незнакомец.
Могу поклясться, он задал одре вопрос!
- Ас-с-с-саэш-ш-ш-ш-ш-ш лу-ш-ш-ш-ш-ша-а-а-а-а… - покорно ответило ему порождение мрака.
Странно, если они так мило общаются, может мужчина вовсе и не пришел ко мне на помощь, а совсем наоборот, собирался натравить на меня чудовище и насладиться последними секундами агонии жертвы? Но я никак не ожидала того, что услышала дальше.
- Тханнаэш-ш-ш-ш-ш-ш Виннара Ягеллон рэм ас-с-с-с-се-е-е лу-ш-ш-ш-ш-ша-а-а-а…
Точно, ему оказалось мало моих страданий, и теперь он науськивает царицу мрака, подсказывая ей, какие куски тела у людей самые вкусные. Но кто он такой? И откуда, прости, незнакомцу известно мое родовое имя? Только избранные в академии знали его.
- Ис-с-с-с-с-с-с… - ответила одра, потянулась к магу и…
У меня кончились силы. Больше я не могла держать глаза открытыми. Казалось, что веки весят целую тонну, а в груди поселилось нечто, что отчаянно мешало дышать и не желало пропускать живительный воздух.
Отчаянно хотелось жить, но я понимала, что сочтены не только мои дни, но и часы, минуты… Остались лишь мгновения. Какая разница, где умирать: на серых камнях пещеры или в желудке порождения мрака? Принципиально это не меняло ничего.
Вспомнила брата. Теперь он один надежда Ягеллонов на возрождение.
«Алекс… Милый Алекс, вольно или невольно я заставила тебя волноваться, доставила ворох проблем, подставила перед королем. Знаю, что ты получил высочайшее позволение перенести мою помолвку, и оказалась права: время решает все. Вот и твоя проблема решилась сама собой. Ты остаешься, я ухожу. И хотя ты сейчас не можешь меня слышать, но как же мне хочется, чтобы ты знал, что я гордилась тобой, во всем подражала и любила так сильно как только может любить сестра.
"А еще вспомнился незнакомец, его горящий взгляд, ласки, шепот и голос… Его голос я, кажется, слышала после, но где… Думать становилось все труднее, как и дышать. Каждый вдох давался с неимоверным усилием, сопровождаясь хрипом и бульканьем, которые становились все громче и отчетливее.
Что-то попало в горло, и я закашлялась.
