Виннара Иоланта Мария Ягеллон! - мой сводный брат распаивался от злости и почти терял самообладание. Только в этот раз Алекс не заорал, а медленно перечислял мои родовые имена, придавая голосу необыкновенно хрупкий оковы, но лишь меня не действовало.
Смуглянки резво подскочили, отвесили по три поясных поклона и бойко ответили звонкими голосками:
- Тинаш, асса.
- Унати, асса.
Я немного замялась, потому что вообще не понимала, что делать со слугами. Хотелось нырнуть в бассейн, а потом вымыться и растянуться на чем-то мягком, но самой, без присутствия посторонних. Я не привыкла повелевать и выставлять жизнь на чужое обозрение, но тут иные традиции. Какое-то время, очевидно, с присутствием слуг придется смириться."
"- Госпожа асса что-нибудь желает? – осторожно спросила Унати.
- Желает, - тут же кивнула я. – Принять ванну.
Смуглянки переглянулись. Они не понимали меня? Или, возможно, то, о чем я просила, называлось здесь как-то иначе? Пришлось махнуть рукой в сторону комнаты с бассейнами, и служанки просияли:
- Госпожа желает купаться! – хором радостно воскликнули они.
- Моя поможет раздеться, асса, - бросилась ко мне Тинаш.
- Моя принесет полотенца и все подготовит, - сказала Унати и вышла.
Субира была более сообразительной и на тенессийском говорила намного лучше.
Оказалось, это довольно приятно, когда твое тело в четыре руки скребут, трут, умасливают, массажируют и гладят. Причем, все: от макушки до пят. На то, на что обычно у меня больше получаса не уходило, я потратила больше двух часов и получила немыслимое удовольствие и от процесса, и от осознания собственной чистоты, и от удовлетворенности своим телом, которая просто не могла не перерасти в уверенность.
Легкий обед в понимании Субиры включал в себя огромное количество блюд и закусок. Его начали подавать сразу, как только мы закончили с прической. Тинаш оказалась превосходным парикмахером, а Унати так искусно обработала ноготки на руках и ногах, что они засияли своей природной прелестью и здоровьем без всякого покрытия.
Наряд я выбрала местный. Смугляночки уверяли, что это домашнее платье, но выглядело оно так, что и на королевском балу в нем не пришлось бы краснеть.
