Что такого важного могло произойти, если он так задерживался? Финч говорил мне, что вернется скоро, но уже прошло столько времени, а его все нет и нет.
И я стала подозревать самое страшное. Невольно достала цепочку с кольцом и сняла ее с шеи. Массивный перстень лег в мою ладонь, тяжелый и непривычно холодный, без прежнего тепла, которое было так похоже не прикосновения его владельца.
Еще спустя некоторое время, остатки сдержанности почти оставили меня, заставляя нервничать. Я просто уже не могла усидеть на месте. Встала и принялась шагами мерить расстояние от одного угла гостиной до другого. Затем вызвала к себе миссис Баттон.
— Милорд ничего не присылал? — поинтересовалась с надеждой в голосе, хотя понимала, как глупо звучит мой вопрос.
Пришли Финч записку, мне тотчас же сообщили бы о ней, но не спросить не могла. А вдруг кто-то из нерасторопных лакеев позабыл про послание? Сейчас я бы даже не злилась на подобную оплошность, только бы удостовериться, что с Финчем все в порядке.
— Нет, Ваше Высочество, — поклонилась экономка. — Никаких записок от милорда не было.
— Что же он так долго! — я произнесла мысли вслух и миссис Баттон удивленно приподняла брови, а затем проговорила, явно пытаясь меня поддержать:
— Не переживайте так, Ваше Высочество. Видимо, милорда задержали дела во дворце.
— Надеюсь, — кивнула я, но тревога на сердце становилась все сильнее и сильнее.
— Давайте я заварю вам успокоительного чаю? — предложила миссис Баттон.
— Спасибо, — кивнула я рассеянно, — не откажусь!
— Вот и чудесно! — женщина вышла из гостиной, а я упала в кресло, глядя на пламя, пожирающее дрова.
Лорд Финч умел обращаться с ним, мне же достались жалкие крохи этой магии и все, что я могла, это зажечь свечу.
Я потянулась к огню и почувствовала, как пламя неприятно печет кожу. Не жжет, а именно печет. Отдернула руку и спрятала лицо в ладонях, понимая, что сейчас чувствую нечто странное. Я почти забыла о том, что ушла Люси. Сейчас я могла думать только об опекуне, о том, где он находится и не грозит ли ему опасность? Он слишком долго не возвращался, и я предчувствовала беду.
Когда часы на каминной полке показали восемь вечера, я решительно встала и покинула гостиную, на ходу призывая Моргана. Дворецкий явился, когда вошла в холл особняка. Слуга вытянулся передо мной по струнке, посмотрел с ожиданием.
— Приготовьте карету, — приказала я, — и приставьте моего охранника.
— Куда вы направляетесь, Ваше Высочество? — его голос вздрогнул.
— Во дворец, — ответила я твердо.
— Но я не могу позволить вам покинуть пределы владения, — как-то нерешительно заявил он.
Мои брови взлетели вверх.
— Что? — спросила я. — Это еще почему?
— Приказ Его Светлости, — отчеканил Морган.
— Значит, мне нельзя выходить за ворота? — уточнила я.