В маленькой комнатке под дверью с резными панелями жила девочка, чьи вздохи отражали уныние и страх в кабинете взрослых. Малышка прячется среди одежды на стуле, чтобы не видеть красную губу дерева двери, а мама учит ее, что сила в忍耐, даже перед темными прокормленными лакеями и разъяренными взрослыми....
В тоннеле было, как всегда, темно, но я решила не пользоваться огненным шаром, как и в первый раз, опасаясь, что в такой ответственный момент он может выдать меня, и шла спокойно вперед, поскольку уже знала этот ход, пока не заметила тонкие лучики света, пробивавшиеся через тайные отверстия в стене. Остановилась, замерев в нерешительности, а после прислонилась лицом к стене, заглянув в кабинет своего опекуна, и почему-то не удивилась, увидев, что сэр Генри продолжает рыться в своих документах. Вид у него был такой, словно он потерял что-то важное, или забыл, куда положил, а теперь никак не мог найти.
Я смотрела на лорда Финча и не могла узнать его, а затем увидела, как он застыл. В руках опекуна оказалась какая-то бумага с печатью. Мужчина развернул ее и стал вчитываться в написанное.
Что он сжег? Он чего избавился? Какой документ сейчас на моих глазах погиб в пламени? Вот какие мысли охватили мое сознание. Я задержала дыхание, слушая громкое биение собственного сердца. А затем заметила еще одну странность.
Едва уничтожив бумагу, Финч поспешно отошел от камина… От камина, которые так любил. От огня, которым пользовался и повелевал играючи, а сейчас смотрел почти что с ненавистью.
— И как часто вы наблюдаете за мной подобным образом, Элизабет? — услышала я и в первую минуту не могла понять, что обращается Финч именно ко мне, ведь между нами была стена! Он не мог увидеть меня, не мог узнать, что я здесь. Ведь раньше не замечал… или все же замечал, но предпочитал молчать?"
"— Леди Элизабет? — повторил опекун и резко развернулся ко мне лицом.
— Вы потеряли дар речи? — спросил Финч и одним резким движением пригладил волосы.
— Нет. Просто я удивлена, — ответила честно.
— Давайте, я покажу вам, как можно войти из этого хода в кабинет, — обыденным тоном проговорил опекун и направился ко мне.
