Автор
Героиня впервые не сдала зачет из-за безответственного напарника Рэдвина. После пересдачи между ними возникает странная связь, которая меняет всю её жизнь в академии драконов. Волшебные события и неожиданные чувства ждут впереди.
Защитная куртка растерзана, на лбу пробегали волны чешуек цвета ржавчины, словно драконья сущность пыталась подлечить хрупкое человеческое тело. Вместе с ним появился Блайк, который поддерживал свою девушку. Тайлер Лачи казалась белее полотна и непонятно каким чудом оставалась в сознании. Видимо, на силе воли и злости.
Я заткнула рот ладонью и, сама того не осознавая, бросилась к подъемнику. В этот момент Лачи осела в обмороке, и Ник подхватил ее на руки. Девушку укладывали на носилки, а я в истерике ощупывала Рэдвина: руки, бока, грудь. От его одежды сильно пахло серой, кровью и удушливой разящей магией. Он смотрел на меня сверху вниз, позволяя себя трогать, и очень странно улыбался.
— Ты ранен!
— Кат-Кат, я в норме, — уверил Рэдвин.
— Не спорь, я лучше знаю, что тебе плохо! — настаивала я. — Ты весь в крови!
— Паршивая вышла вылазка. Честно, я жив и здоров. В полдень пойдем в твой дозор. Может, он получше будет…
Внезапно он навалился на меня всем телом, словно стоять ровно не осталось сил."
"— Ты рехнулся, Даррел? — охнула я, не давая ему рухнуть на землю, и обратилась лекарям: — Пожалуйста, заберите его в лазарет!
Парни никак не могли взять в толк: пострадавший скорее жив или скорее мертв? По Лачи-то сразу видно, что к ней можно приставить декана Мигруша. Не сумеют откачать — сразу воскресят. Может, никто потом не заметит разницы.
— Да что вы замерли? — возмутилась я. — Положите его на носилки! Он не в состоянии ходить!
В палате Рэдвин уверял главного лекаря, что вообще в полном порядке, и отказывался лежать на больничной койке. Все время пытался подняться! Пришлось гаркнуть командным голосом, заставившим некромантов нестись за деканом, чтобы Даррел не смел вставать, и отправиться в ректорат за самоотводом от дозора. Все равно собиралась попозже с жалобной миной просить освобождение, но кто знал, что больной окажется буйным и упрямым.
Думала, придется краснеть перед госпожой Сноуф, секретарем ректора, заправляющей всеми делами академии, но она уже была в курсе, что именно я подняла тревогу, и без комментариев выписала отгул. Даже недовольным взглядом не одарила!
— И пропуск на выезд из академии, — попросила я, пряча разрешение в рюкзак.
— Конечно, моя дорогая, — прокудахтала она, выглянув из-за бумажных завалов на столе. — На выходных надо навестить родных и успокоить, что ничего страшного в академии не случилось.
