Крысиное, старушечье хихиканье, напоминавшее… Нет, нет… Это все проделки мерзких соседей.
Артем схватил нож и в пару широких шагов преодолел коридор. Однако стоило зайти в прихожую, как смелость куда-то испарилась. Артем остановился на почтительном расстоянии от двери. Подходить ближе он не решался.
– Кто там? – громко спросил он. – У меня нож!
В подъезде вновь захихикали. Мгновение спустя раздался мерзкий скрип, словно кто-то царапал металлическую дверь ногтями. А потом постучались.
Раз. Два. Три.
– Теребишь, Артемка? – старушечий голос звучал приглушенно. – В тряпочку тереби. В тряпочку."
"Артем заорал. Выронив нож, побежал в гостиную. Запнувшись о рычащего кота, он испугался еще сильнее и даже не заметил, как, потеряв равновесие, растянулся на полу. Падая, он неловко выставил правую руку. Ковер обжигающе шоркнул по запястьям, сдирая пластыри и корки с царапин.
– Бог наказал! – зашипели за дверью. – Артемка-рукоблуд!
По окнам барабанил ливень. Гроза подбиралась ближе, небо вспыхивало с каждой минутой все ярче. От раскатов грома дрожали окна, а бабулин голос продолжал издеваться:
– Сколько раз я тебе говорила? Тряпочку бери и тереби через нее! А то руки сотрешь и штаны измажешь. Весь диван уже перемазал, паршивец!
Кот шипел и утробно рычал. Выгнувшись и прижав уши, он глядел в сторону прихожей.
– Я тебе по жопе надаю, если еще раз увижу, что без тряпочки. Понял меня? – бабуля вновь захихикала.
– Уйди, – захрипел Артем. – Ты умерла!
– Да что ты? А ты посмотри в глазок, паршивец. Я тута. Слышишь?
Ногти вновь заскребли по металлу двери.
– Уйди, уйди, уйди.
Артем захныкал. Он прижал к себе подушку и попытался спрятаться за ней, как когда-то в детстве. Вот только сделать это в тридцать три года оказалось гораздо сложнее. Артем захотел убежать. Но он понимал, что единственный выход отрезан, а прыгать с шестого этажа – верная смерть.
Скрип ногтей по металлу повторился. На этот раз скребли выше – где-то рядом с замком. Артем перестал скулить. На какое-то время он даже забыл, что нужно дышать.
Щеколда… Он ведь задвинул ее?
Артем лихорадочно вспоминал, как полчаса назад закрывал дверь. Он захлопнул ее с размаху, так, что стены затряслись, – это он помнил. А дальше? Задвинул ли он щеколду? Артем чувствовал, что от страха у него коченеют мышцы. Совсем как у мертвеца. Он попробовал пошевелить пальцем, но ничего не вышло. Сухожилия будто задеревенели.
Нет, нет, нет… Наверняка он закрылся. Он всегда закрывался. Артем даже вспомнил, как прикасался пальцами к холодному металлическому шарику на язычке защелки. Или это было раньше? Перед тем, как кто-то постучался в дверь? Или вообще вчера? Господи, ну как он мог не запереть замок? Запер. Конечно же запер…
Или нет?
Артем должен был проверить. Прямо сейчас.