Леденящая душу антология ужасов, собирающая самые страшные истории современности. Галерея кошмаров разных эпох и миров, где каждый рассказ – это путешествие в глубины человеческих страхов. Уникальный проект, который очарует как искушённого читателя, так и любителя жанра ужасов.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Самая страшная книга 2019»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Леденящая душу антология ужасов, собирающая самые страшные истории современности. Галерея кошмаров разных эпох и миров, где каждый рассказ – это путешествие в глубины человеческих страхов. Уникальный проект, который очарует как искушённого читателя, так и любителя жанра ужасов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анатолий Уманский Легкое чтение Ужасы / мистика Ужасы подборки серии
Леденящая душу антология ужасов, собирающая самые страшные истории современности. Галерея кошмаров разных эпох и миров, где каждый рассказ – это путешествие в глубины человеческих страхов. Уникальный проект, который очарует как искушённого читателя, так и любителя жанра ужасов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Нелепо выставив зад и подняв вверх лицо, которое в тусклом свете было нездорового белого цвета, как непропеченный блин, толстые щеки обвисли брылями, рот скривился на сторону, по вывернутой нижней губе стекали слюни.
Виктора Геннадьевича передернуло. Мелькнула было мысль открыть дверь и отогнать идиота пинками – но пенсионер опасался его родителей. Если те были готовы прятать выродка дома, а не сдали в больницу, значит, могут и голову свернуть тому, кто их кровиночку обидит. А голова Виктору Геннадьевичу была дорога.
– Пшел вон, – прошипел он и ушел в спальню.
В дверь скреблись еще часа два – может быть, и дольше, но Виктор Геннадьевич включил телевизор погромче и благополучно уснул.
Наутро, выглянув на площадку, он увидел на мягкой обивке двери несколько длинных царапин. В одной из них торчал детский ноготь – удивительно чистый и прозрачный, без капли крови на нем.
Воровато оглядываясь, Виктор Геннадьевич торопливо вытащил ноготь, смыл его в унитаз – и уже час спустя трясся в электричке на дачу.
Пять лет спустя
Олег курил на лестничной площадке, переваривая то, что ему только что за пивом рассказал новый сосед. И ведь риелтор, падла, ни словом не обмолвился, когда втюхивал ему эту квартиру! Комиссию за услуги в размере двух месяцев проживания взять – это всегда пожалуйста, а как рассказать, что в этом доме творилось, так ни-ни!
Он со злостью швырнул окурок на пол и растоптал его. Уберут, не обломятся! Ну как так-то! Ну ладно какие-нибудь убийства по пьяни – это уже привычно, судя по новостям, в каждом доме какая-то бытовуха да совершалась. Но пропажа ребенка? А потом его труп, найденный на площадке у мусоропровода?
– Вып-потрошен-ный! – назидательно подняв палец и заикаясь, сообщил сосед. – Вып-потрошен-ный и выс-сосан-ный! До-су-ха!
По поводу выпотрошенности и высосанности у Олега были большие сомнения, ведь о чем только не повествует народная молва. Тем более после пяти литров пива на двоих. Но мертвый ребенок – это не пырнуть ножом по пьяни. И не наркоманский трупак."
"– Ч-черт! – Олег стал растирать окурок ногой, пока не превратил его в черное пятно на бетоне. – Ну как так-то вляпался!
Он не был суеверным, даже религиозным назвать себя не мог. Да, покупал на Пасху куличи и худо-бедно пек на Масленицу блины – но делал это автоматически, потому что так поступали многие вокруг него. Фильмы ужасов смотрел вполглаза, откровенно скучая от глупости героев и искусственности нагоняемого страха. Но жить в квартире, где убили ребенка? Ну уже нет, увольте! А даже если убили и не в квартире, а рядом с ней? Не-не.
Олег вытащил из кармана телефон и набрал номер риелтора. Посчитал долгие гудки, пока не включился автоответчик, вежливо процедил в трубку: «С-сука», – и отключился.
