В новой антологии "Самая страшная книга" вы встретите голоса измеримо невероятные и разнообразные: от первых ужасов до сюрпризов неожиданных. Этот сборник привлечет каждого, кто любит нащупывать грани между реальностью и кошмарами — и отправит в путь мистического облетающую всемирной славой чудо-книги....
БАМ!
Катя вышла в коридор, решительно направилась к лифтам, но застыла на месте, не веря своим глазам.
Вместо грузового лифта выпирала искореженная деревянная стенка церквушки. Крыльцо исчезало в бетонном полу. Косая деревянная дверца открывалась и резко захлопывалась, издавая тот самый лязгающий, мерзкий, отвратительный БАМ!
Церквушка как будто проросла здесь, на лестничном пролете, как трава пробивается сквозь бетонные плиты или асфальт."
"Дверь распахнулась со скрипом и застыла, предоставляя Кате обзор. Она увидела сени с низким щербатым потолком, а сразу за сенями просторную и ярко освещенную комнату.
С крыльца закапала на пол вязкая темная кровь.
Люди внутри церквушки начали отрывать от бесформенного нечто куски, мять в руках, вылепливать какие-то причудливые фигурки.
Катя закричала так, что боль пронзила легкие.
…Видение ушло. Она поняла, что стоит перед грузовым лифтом в пижаме и тапочках, прижимая к груди ключи. Лифт распахнул дверцы, приглашая войти. Внутри тускло светилась лампочка.
Катя развернулась и побежала к квартире. За спиной раздался лязгающий, негромкий «бам». Лифт загудел, отправившись в неведомое ночное странствие.
– Где Новый год встречать собираешься? – спросил Андрей.
Они шли вдоль забора, огибая новостройки соседними улицами.
Андрей встречал Катю у трамвая и провожал до квартиры, иногда заходя на чашку чая. Лаки тоже всегда был рядом.
– Про Новый год не знаю, – ответила она. – Да и настроение пока ни разу не праздничное.
Катя поежилась. На волосах и ресницах оседали хлопья снега. Погода никак не желала определяться, надо ли запускать режим зимы на полную или можно еще подождать.
– Если планов нет, давай ко мне, – сказал Андрей. – Скромно проводим две тыщи семнадцатый куда подальше. В конце концов, не бросишь же ты меня одного в первый Новый год в чужом городе?
– На жалость давишь?
– Именно. Но вообще-то у меня много приемов.
