Действовать придётся напористо и грубо. Без капли гуманизма. К сожалению — при минимуме подручных средств. Для затравки разговора с брентом я не придумал ничего лучшего, кроме как поджечь его «замок».
Отведавшие мяса крестьяне, уверен — впервые за долгое время, с энтузиазмом кинулись помогать. Итогом их усилий при участии моих солдат стали два здоровенных лука, метра наверно по четыре длиной. Тетивой послужил капроновый поводок Бобика. К сожалению, его пришлось разрезать надвое. Должен выдерживать несколько тонн… Здесь столько не нужно. Ровные жерди послужили метательными снарядами. Всё это богатство крепилось к направляющим, установленным на тележные колёса. В общем, станковый арбалет в количестве двух штук. Вроде бы подобная средневековая артиллерия именуется баллистами, не уверен и уточнять не собираюсь. Испытание на лугу показало — бьёт шагов на триста и не точно. Но поселение Айюрра — крупная мишень. Что-то да попадёт в цель.
Ранним октябрьским утром, почти без росы из-за последствий засухи, мы выдвинулись на приступ. Лес начинался уже в полукилометре от ограды, нарушая первую фортификационную заповедь: окрестности должны просматриваться со стен и башен на много вёрст во все стороны. Поэтому шевеление на стенах началось, когда мы приблизились и развернули обе «пушки».
Я позволил по два пристрелочных выстрела. К оперённым жердинам крепились листы бумаги с условиями ультиматума. Хотя бы один из четырёх непременно попадёт к Айюрру.
Правильное письмо на местном языке мне даётся трудно. Логр помог, он грамоте обучен. Даже если там по четыре ошибки в каждом слове «ещё», смысл понятен: сдавайтесь и выходите с поднятыми клешнями, а то п…дец. Хрымам обещал жизнь. Антам — как получится.
Пока у Айюрра развлекались чтением, солдаты положили на направляющие новые жердины с намотанной на «боевую часть» соломой, её облили смесью сосновой смолы и какой-то вонючей гадости. Подожгли. Почему-то горящие снаряды дали перелёт. Но у нас был нормальный запас. Стоило только чуть подправить прицел.
Скрип сгибаемого дерева и тяжкое дыхание воинов, натягивающих тетиву — вдесятером на каждый аппарат.
От стен до реки — не добежать, всё простреливается. Канава вокруг стены пересохла. Колодцы внутри, надо понимать, тоже не полноводны. Крыши, крытые соломой, в лучшем случае — дранкой, высушились сентябрьским солнцем по максимуму. Они словно ждали огня.
Дедушка мой Иван Павлович всегда наставлял: не выбрасывай золу из печи.
