Солдат из Российской Армии попадает на передовую во время Великой Отечественной войны, где его учат обращению с противотанковыми орудиями «Рапира». Его боевой опыт и судьба в самоходной технике создают напряженную интригу.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Самоход. «Прощай, Родина!»»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Здесь собраны описание, жанры, автор, похожие книги и полный текст для чтения в браузере. После чтения можно перейти к книгам автора, жанровому каталогу или тематическим подборкам.
А позади них еще самоходки виднелись – но очень далеко.
– Бей по гусеницам, – скомандовал Виктор наводчику. – А как остановятся – в борт, «катушкой».
Если скорость танка невелика, 5—10 километров в час, он при срыве гусеницы остановится. Ну а если скорость будет побольше, его обязательно развернет – ведь неповрежденная гусеница будет толкать корпус в ту сторону, где находится поврежденная. Вот здесь уже медлить нельзя, нужно сразу стрелять. Опытные танкисты иной раз крутились на одном месте, делая оборот почти на триста шестьдесят градусов и подставляя противнику не борт, а лоб, наиболее мощно бронированный.
Алексей выстрелил, и ближайший танк замер неподвижно, но не развернулся – в глубоком снегу скорость мала.
Алексей выстрелил по другому танку – на этот раз удачнее. Танк подставил борт, и «шерман» снова выстрелил – на этот раз крупнокалиберным снарядом, называемым танкистами «катушкой» за характерную форму.
И почти сразу же последовал сильный удар по броне «шермана» – это стрелял первый танк, у которого сорвало гусеницу. Экипаж его был цел, пушка исправна, вот он и «достал» обидчика.
– Леха, лупи по T-IV с перебитой гусеницей! Заряжающий – давай подкалиберный!
Лязгнул затвор, выстрел!
И в этот момент немец выстрелил снова.
Куда попал Алексей, Виктор уже не видел. Грохот, вспышка, запахло дымом… Подбил сволочь!
– Быстро из машины! – приказал Виктор.
Если тянет дымом, значит – сейчас полыхнет, и времени для спасения – секунды. Чего же парни медлят?
Виктор толкнул наводчика, и тот упал. Лицо его было в крови, и он не дышал. Виктор опустил голову, ища глазами механика-водителя и стрелка-радиста, но смотреть на них было жутко, мешанина из крови, мяса и обмундирования.
Не мешкая, Виктор открыл люк, и в танк сразу и резко ворвались звуки боя – выстрелы пушек, пулеметная стрельба. Под прикрытием бронелюка он посмотрел по сторонам, оценивая обстановку – сейчас был самый опасный момент.
Когда танкист покидает танк, он хорошо виден, и вражеские пулеметчики зачастую выжидают, когда же появится экипаж.
Из боевого отделения уже хорошо доносился запах горелой резины, клубами валил дым, и медлить было нельзя.
Виктор подтянулся, выбрался на башню и под прикрытием ее спрыгнул назад, на моторное отделение. А уж с него сполз с кормы на землю.
Слева, в сотне метров от него вовсю горел «шерман». Номера на башне Виктору было не видно, и потому непонятно было – чей экипаж и жив ли он?
Справа, невидимый за развалинами избы, чей-то «шерман» стрелял из пушки.
