Он крутился до утра, а когда проснулись ремонтники, направился к командиру бригады. Каждый шаг давался ему с трудом, в ступни будто сотни иголок вонзили.
Доложив по форме, рассказал, как проходил бой, как выбрался, как угнал тягач.
Комбриг лишь недоверчиво качал головой:
– Стрелков, лично я тебе верю, но особист с тобой побеседует. Подожди в коридоре…
Видимо, комбриг позвонил по полевому телефону, поскольку особист заявился быстро.
– Стрелков, идем со мной.
Старлей шел быстро, Виктор же ковылял, передвигаясь с трудом.
– Ну что ты как корова?
– Руки-ноги поморозил сильно.
Особист завел его в маленькую комнатушку.
– Документы при тебе?
Виктор молча достал из кармана удостоверение. Особист осмотрел его, кивнул:
– Расскажи подробно, как было.
Виктор рассказал о бое – как их подбили, как он воевал на «сучке», как его контузило. Потом – как немцев гранатами закидал, как тягач угнал, как автоколонну разгромил. И уже затем – о встрече на дороге с нашими пушкарями и о том, как отбуксировал на рембазу «горбач».
– Складно рассказываешь. Вроде на правду похоже… Если бы ты к немцам попал, документов личных не было бы. Они их первым делом отбирают – как и оружие. Ты пистолетик-то на стол положи…
Виктор вытащил из кобуры «кольт» и положил его на стол.
Любой пистолет или автомат можно найти на поле боя – наш или немецкий. А вот «кольт» редкостью тогда был, поскольку приходил с танками, одна штука на «шерман» – для командира.
– Я пока пушкарей найду, что на дороге стояли. А ты в медвзвод сходи.
Виктор вышел в коридор и осел – ноги уже не держали его. Отдохнув, поднялся и поковылял в медпункт.
Там фельдшер, вначале осмотрев руки, заявил:
– Сам знаю, после контузии в самоходке долго пролежал.
– Сейчас мазью намажу и перебинтую.
– Руки – ерунда, ноги у меня… Ходить не могу.
А вот с этим была проблема: ноги распухли, и снять сапоги было невозможно.
Поколебавшись, фельдшер разрезал голенища ножницами и еле стянул их. Резать почти новые сапоги было жалко, но иного выхода он не видел. В валенках в танке несподручно – педали не нажмешь. Да и скользят они по броне, намокают, топливо впитывают, масла – на танке с этим беда. Комбинезоны вечно замаслены – то пушечным салом, то смазкой от снарядов, то моторным маслом. И запашок соответствующий.
А вот портянки – хорошие, фланелевые, никак не хотели сниматься. Кожа на ногах полопалась, портянки пропитались сукровицей, прилипли – не отодрать. Их отмочили теплой водой и кое-как сняли, местами – с кусками кожи.
