Экипаж увидел, как рубка внутри озарилась красным огнем. Слышно было, как закричал Олег.
Виктор кинулся к самоходке: он командир и должен был спасти заряжающего и машину.
Он заглянул в открытый люк – Олег сорвал с себя телогрейку и пытался сбить пламя. Ракета шипела, горела, разбрасывая искры, и летала от борта к борту.
Вспыхнула промасленная ветошь, которой обтирали снаряды от пушечного сала.
Ракета залетела к механику-водителю, где располагались моторы и бензобаки. Потеки масла вспыхнули мгновенно, еще немного – и огонь доберется до бензина.
Заряжающий выбрался из самоходки.
– Бежим, сейчас рванет!
Стоит загореться бензину, как рванут снаряды.
Едва они отбежали на безопасное расстояние, как из люков рвануло пламя и сильно ахнуло. От взрывной волны самоходчики попадали.
– Твою мать! – не выдержал Виктор. – А что случилось-то?
– Ракетница выстрелила, – чуть не плача объяснил Олег. – Я достал ее из чехла, а она…
Виктор похолодел. Он командир, и ему отвечать, хотя его вины нет.
А к самоходке уже бежал комбат.
Самоходчики выстроились, и Виктор поднял руку к ушанке в приветствии.
– Что случилось? – на комбате лица не было. Часть его самоходок сломалась на марше, а сейчас еще и взрыв… И немцы не стреляли, мог ведь быть и просто шальной снаряд.
Виктор не успел ответить, как вперед выступил заряжающий:
– Я виноват. Стал разряжать ракетницу, а она выстрелила.
Даже в сумерках было видно, как побелел комбат.
– Раздолбай! Своими руками боевую машину уничтожил. Новую, только с завода!
Олега сразу отвели к особисту – в каждом полку были представители военной контрразведки.
Виктор не спал в землянке всю ночь – переживал. А утром особист с двумя бойцами пришел за ним. У него отобрали личное оружие – пистолет ТТ, сняли ремень и повели к землянке Особого отдела. Вели под недоуменными взглядами самоходчиков полка – люди как раз шли к кухне на завтрак, и Виктору было стыдно – ведут, как преступника.
Правосудие вершилось быстро. Допрос, протокол – и вот их уже везут на грузовике на станцию, где располагался трибунал. Тоненькая, в несколько листов папка с протоколами. Даже расследовать ничего не надо, заряжающий сам сознался в случайном выстреле. А по генпрокурору Вышинскому признание обвиняемого – царица доказательства его вины.
Виктора слушать никто не стал. Председатель трибунала зачитал обвинительное заключение об уничтожении военной техники и срок. Вихров получил восемь лет, а Виктор – пять. Тюрьму заменили штрафными подразделениями.