Мина рванула метрах в пяти, ударив тугой волной в уши. Сверху посыпались комки влажной почвы. Не дожидаясь следующего выстрела, полковник убегал, пригнувшись и оглядываясь назад.
Он был так напряжен и напуган, что едва не столкнулся с сапером, который вместе с напарником тащил на плече тяжелый брус. Сапер успел отшатнуться и проводил полковника едкой усмешкой:
– Гля, какой боров, а несется – не догонишь.
– Так и ордена растерять можно, – отозвался напарник. – Штук пять нацепил. Герой!
– Меньше. Там и медали висят.
Тем временем инженер махал руками и командовал:
– Шабаш! До вечера отдых.
Совещание продолжали в блиндаже. Выпили водки, закусывая ее крупно нарезанными ломтями хлеба и салом. Инженер, с кружкой в руке, докладывал. Возможно, доклад с недопитой водкой казался кому-то грубым нарушением устава. Но инженер делал слишком важное дело, и на такие мелочи внимания не обращали.
– Строим в основном ночью. Сегодня нас вынудили продолжить работы утром. Вы видели, что там творилось. Я приказал прекратить работы. – Он обвел взглядом присутствующих, допил свою водку и продолжил: – Днем работать невозможно, слишком плотный огонь. Три понтона установим, два уже тонут от пробоин, плюс очень большие потери. За ночь мы все же довели мост почти до правого берега, но людей тоже погибло достаточно. Немцы непрерывно освещают местность ракетами и ведут обстрел. Хотя ночью он не такой точный. Мы уже перебросили елани, начали переправлять пехоту и выносить раненых. Вдруг выползают три или четыре «тигра» и открывают огонь.
– Не «тигры», – поморщился Цимбал, и все невольно отвели взгляд от его сожженного лица. – Новые Т-4 с длинноствольными пушками и дульным тормозом. Они действительно отчасти похожи на «тигры», только орудия 75 миллиметров. Прицельность хорошая, ведут огонь с расстояния пятисот-семисот метров осколочно-фугасными снарядами. Скорострельность высокая. Всаживают за короткое время в понтоны десятка два снарядов. Одновременно ведет огонь гаубичная батарея, доламывает остатки. Все, нет моста. Можно строить заново.
Инженер кивал головой, подтверждая сказанное. Предположил, что завтра с утра повторится то же самое. Цимбал продолжил:
– Немцам выгодно не ввязываться в дуэль с моими тяжелыми самоходками и дивизионом Раенко. Людей терять они не любят. Выждут момент и за короткое время разрушают практически готовый мост.
– Ну и какой выход? – спросил полковник из штаба корпуса.
– Выход один, – заговорил Мельников. – Любыми путями переправить с десяток «тридцатьчетверок» и СУ-122. Они вступят в бой, уничтожат или оттеснят немецкие танки, подавят гаубичный огонь, и только тогда возможна переправа остальных частей.
– Иван Николаевич, – возразил инженерный комбат.