Водитель пытался добраться на пробитых шинах до перелеска, но двигатель был также поврежден. Очередной снаряд взорвался, издырявив осколками капот и кабину. Машина горела, водитель так и остался за рулем. Приблизиться к нему было невозможно из-за сильного жара.
Усилился минометный обстрел. Саперы, измотанные бесконечным напряжением, ожиданием смерти, прижимались к сваям, замирали, вслушиваясь в приближающийся жуткий свист.
– Помогите, человека ранили!
Немцы, видимо, хорошо слышали голоса. Мины полетели чаще. Мимо пронесли мокрого, заляпанного кровью и тиной бойца. Ему оторвало по локоть руку. Наложили жгут, кое-как перевязали, но требовалась срочная врачебная помощь. Обрубок с торчавшей костью непроизвольно бился и дергался, разбрызгивая кровь.
Искалеченный боец кричал так пронзительно, захлебываясь слюной, что полковник из штаба на мгновенье испытал к нему чувство брезгливой досады. Неужели не может потерпеть!
Это чувство мгновенно исчезло, когда проверяющий услышал уже знакомый свист. Он нарастал и приближался, готовый убить, разорвать его полное сил грузное тело.
Мина рванула метрах в пяти, ударив тугой волной в уши. Сверху посыпались комки влажной почвы. Не дожидаясь следующего выстрела, полковник убегал, пригнувшись и оглядываясь назад.
Он был так напряжен и напуган, что едва не столкнулся с сапером, который вместе с напарником тащил на плече тяжелый брус. Сапер успел отшатнуться и проводил полковника едкой усмешкой:
– Гля, какой боров, а несется – не догонишь.
– Так и ордена растерять можно, – отозвался напарник. – Штук пять нацепил. Герой!
– Меньше. Там и медали висят.
Тем временем инженер махал руками и командовал:
– Шабаш! До вечера отдых.
Совещание продолжали в блиндаже. Выпили водки, закусывая ее крупно нарезанными ломтями хлеба и салом. Инженер, с кружкой в руке, докладывал. Возможно, доклад с недопитой водкой казался кому-то грубым нарушением устава. Но инженер делал слишком важное дело, и на такие мелочи внимания не обращали.
– Строим в основном ночью. Сегодня нас вынудили продолжить работы утром. Вы видели, что там творилось. Я приказал прекратить работы. – Он обвел взглядом присутствующих, допил свою водку и продолжил: – Днем работать невозможно, слишком плотный огонь. Три понтона установим, два уже тонут от пробоин, плюс очень большие потери. За ночь мы все же довели мост почти до правого берега, но людей тоже погибло достаточно. Немцы непрерывно освещают местность ракетами и ведут обстрел. Хотя ночью он не такой точный.
