Автор
В Самоваре с шампанским нет места тусовкам и размаху: вместо этого ожидается душевная натяжка между людьми. Книга, наполненная теплой атмосферой и добрыми улыбками, расскажет о встречах и взаимопонимании даже в самое непростое время. Присоединяйтесь к путешествию через сердца разных людей, где каждый найдет что-то важное для себя....
– У Луизы сформировалась мания преследования?
Поль кивнул. Васкос сложил руки на груди:
– И как вы поступили?
– Отвел ее к психотерапевту, – пояснил Эвиар. – Тот сказал, что вылечить это можно, но дело долгое. Луиза к нему стала регулярно ходить.
– Фамилию специалиста назовите, – потребовал комиссар.
– Владимир Горчаков.
– Русский? – удивилась я.
– Француз, его дед и бабка в двадцатые годы прошлого века эмигрировали в Париж, Владимир родился здесь, но прекрасно владеет русским, – растолковал Эвиар. – Луизе было бы трудно лечиться у того, с кем надо беседовать на чужом языке.
– Заботливый ты, однако, – скривилась Лоретта, – подобрал нужного специалиста.
– Мадам, я вас сейчас запру в спальне, – пригрозил Николя. – И что, Горчаков помог?
– Да, Луиза перестала бояться улицы, начала вести нормальный образ жизни, у нее осталась только сильная аэрофобия, но мне это не казалось проблемой. Девочка не собиралась никуда летать. Горчаков был опытным профессионалом, но потом я изменил свое мнение о нем и горько пожалел о том, что направил к нему Луизу.
Глава 37
– Почему? – заинтересовалась я.
Поль посмотрел на меня:
– Перед психотерапевтом выворачивают душу. Луиза все рассказала Горчакову про карты, про то, что случилось в Москве.
– …! – выпалила Лоретта и схватилась за голову. – Я живу с идиотом!"
"– Луиза была на грани самоубийства, – попытался защищаться Поль, – а душевед не сможет помочь, пока не доберется до корня проблемы. Лу ему рассказала про бегство из России, про то, как она тоскует по матери, как хочет поговорить с ней, но Ангелина в маразме, живет в пансионате для больных людей, Луиза общается с врачом, узнает о ее здоровье, но…
– Стойте! – подпрыгнула я.
Поль потупился:
– Нет. Серж был очень жесток, он не любил людей, ценил только деньги. Ни жалости, ни сострадания, ни желания протянуть руку Маковецкий ни к одному живому существу не испытывал, даже к Лоретте, а уж она обожала брата больше жизни.
– Алкоголичка, – процедила Лоретта. – Она, конечно, лучшая мать, куда мне до нее!
– Любовь не поддается логике, – заспорил Поль, – кому-то Ангелина могла показаться дурной бабой, но Луиза обожала мать и очень страдала от разлуки с ней. Девочка сообщила психотерапевту, что нашла пансион, куда отец поместил Ангелину.
– Как? – в один голос спросили мы с Николя.
