Автор
В Самоваре с шампанским нет места тусовкам и размаху: вместо этого ожидается душевная натяжка между людьми. Книга, наполненная теплой атмосферой и добрыми улыбками, расскажет о встречах и взаимопонимании даже в самое непростое время. Присоединяйтесь к путешествию через сердца разных людей, где каждый найдет что-то важное для себя....
Только белое!»
– Нет мне прощения! – зарыдал Фред.
– Не надо так расстраиваться, – забормотала я. – Золотой «футляр» смотрится прекрасно.
Фред выдернул из коробки на столе бумажную салфетку и приложил к глазам.
– Я раздавлен! Растоптан! Убит! Лучше умереть! Обидел девочку-невесту. Кто я после этого? Имею ли вообще право шить свадебные платья? Правильно говорила покойная мама: «Фреди, ты бестактен, как нога-хамон с черным копытом». Лучше умереть! Пойду утоплюсь в Сене!
Последние слова владелец магазина произнес на пороге, потом толкнул дверь и выскочил на улицу.
– Надо его остановить, – всполошилась я.
– О мадам! – вздохнул Густав. – Фред, как все уникально талантливые люди, излишне эмоционален. Но он брезглив и до смерти не любит пеших прогулок. До реки идти минут пятнадцать, Фреди быстро устанет и вернется. Да и вода в Сене очень грязная, ее изгадили туристические кораблики и баржи. Даже если Фред и доберется до набережной, в чем лично я сомневаюсь, он не прыгнет с моста.
Дверь распахнулась, в бутик, шумно сопя, ввалился Фред. Не говоря ни слова, он плюхнулся в кресло и запричитал:
– Права была покойная мама! Я ни на что не годен! Не дошел до Сены. Прости, Густи, я не смыл позор кровью. Отец сейчас в своем склепе зубами скрипит, он-то бы сразу сделал харакири!
– Папенька Фреди был японец, – пояснил Густав, – а мама итальянка.
Фред закрыл лицо руками и зарыдал.
– О, мадам! Мы с Фреди всю жизнь вместе! Я его понимаю, как никто другой.
– Ходили в одну школу, – кивнула я.
– Дорогой, – засюсюкал Густав, – солнце мое! Мой король! Ты просто устал! Шил всю ночь, не выспался, вот нервы и сдали. Сделаем мадам не десяти-, а пятнадцатипроцентную скидку, это мигом ее утешит, правда?
– Дорогой Фред, за такое снижение цены вы можете смело назвать меня старой обезьяной, – хихикнула я. – Поверьте, я не обижусь!
Владелец бутика опустил руки:
– Правда? Ооо! Вы так милы! Густи, может скостим двадцать процентов?!
– Дорогой, пятнадцать – это предел, – твердо возразил Густав.
Фреди вскочил и кинулся к шкафу:
– Точно! Гениально! Супер! Мои аксессуары на пике моды! Вот, мадам, гляньте!
Он взял с полки небольшой клатч на цепочке.
– Цвет перламутр, подойдет на любой случай.
