Автор
Ключи от машины лежат на комоде, я вхожу в гостиную. Ильмира изучает ноутбук, задумчиво спрашивая о результатах теста по материалам. Сегодня была экзаменационная работа, и я немного сдала. Мимолетно улыбаюсь, перехватывая взгляд на окно — солнце бликует на зелени деревьев за окном, напоминая о теплой погоде, которую мы давно не видели....
Могла бы предупредить, мамуль, но... не смогла. Сложно."
"Родной дом встречает тишиной и яркими вспышками воспоминаний, которые едва не сбивают с ног. Прямо в прихожей. Я словно чувствую аромат тюльпанов и того пьянящего счастья, в котором купалась, когда у нас с Андреем все было хорошо.
Крошка внутри ощутимо пинается. Каждый раз это происходит, стоит мне развести сырость. Так малышка выражает протест? Ладно, больше не буду. Вообще, я зову дочку Бусинкой. Потому что представляю ее совсем маленькой и почти незаметной.
В гостиной все по-прежнему, в моей комнате также. Даже в спальне близнецов как всегда вечный погром. Не изменилось ровным счетом ничего. И в то же время уже ничего не будет как прежде.
Я сажусь на кровать и смотрю на Тайсона — подарок Андрея. Боль по новой пронзает внутренности. Перед глазами всплывает ночной кошмар. Я правильно поступила, приехав домой, — это совершенно точно. Мне понадобится поддержка близких. Одна не справлюсь.
Достаю телефон из кармана джинсов и звоню бабуле, которая, забросив дела в фонде, теперь почти безвылазно сидит в больнице под дверью в реанимацию.
Вызываю такси и иду переодеваться. Моя машина осталась в Калининграде, да и не помню, когда садилась за руль в последний раз. Наверное, недели три назад, а может, и того больше. При малейшем стрессе во время движения я становлюсь рассеянной. Зачем рисковать?
Дорогой опять думаю об Андрее.
Узнаю в регистратуре, как пройти в отделение реанимации. Медсестра выдает пропуск, и я поднимаюсь на третий этаж.
Бабушка выглядит разбитой и уставшей. На ней, как всегда, идеальный костюм. Вид безупречный, но глаза... В них столько отчаяния и страха. Я впервые вижу ее такой растерянной и подавленной.
Сажусь рядом и обнимаю. Мы просто молчим какое-то время. Бабуле сейчас тяжело. Они с дедом всю жизнь прожили вместе и очень любят друг друга.
— Если бы Артур был в сознании, знаешь, что бы он сказал? — тихо говорит она, промакивая платком уголки глаз.
Я вопросительно вздергиваю брови.
— Хватит так переживать, Дина. Мне от этого еще хуже становится, — произносит бабушка грубыми голосом, копируя интонации деда. — Эти мысли придают сил. Артур иначе бы себя вел, окажись я на его месте. Он бы не лил слезы, как я.
Тянусь к бабушке и оставляю влажный след на ее щеке.
