– Он собирался поговорить с женщиной, которая видела, как Уитни Ганьон и Тревор Бьючемп сели в белый автомобиль с орегонскими номерами у автобусной остановки Renegade Lines двадцать седьмого сентября, больше двадцати лет назад.
По телу Ребекки пробежала дрожь нервного возбуждения. Она припоминала, что в то время появилась какая-то свидетельница, но не знала, кто это был.
– Я не помню и не уверена, что он называл имя, – ответила Тора. – Но оно сохранилось в документах того времени. Ной установил, где она живет, и связался с ней по телефону. – Она сделала паузу и серьезно добавила: – Эта женщина сказала Ною, что солгала ему двадцать лет назад.
– Она не видела, как их забрали.
– Эта свидетельница никогда не видела, как Уитни Ганьон и Тревор Бьючемп садились в автомобиль с орегонскими номерами.
Ребекка ошеломленно уставилась на Тору.
– Она сказала Ною, почему сделала это?
– Потому что кто-то попросил ее. Она заключила какую-то сделку, думаю, за деньги. Или за наркотики. Она призналась, что в то время была наркоманкой. Еще она сказала, что была готова на все, лишь бы сравнять счет.
– Кто предложил ей солгать? Кто ей заплатил?
– Не знаю. Ной хотел, чтобы она уточнила подробности под запись.
– Но почему сейчас? – пробормотала Ребекка, не в силах собраться с мыслями. – Зачем вдруг признаваться сейчас?
– Потому что Ной нашел ее и связался с ней. Он говорил, что так иногда случается с нераскрытыми делами. Люди и обстоятельства меняются, и если раньше они молчали, то в конце концов могут дать показания. Она сказала ему, что повернула свою жизнь в другую сторону. Начала с чистого листа. Обрела веру. Это вроде искупления грехов или программы «Двенадцать шагов» для алкоголиков и наркоманов. И часть этой программы заключалась в возмещении ущерба для тех, кто пострадал из-за нее.
У Ребекки гулко забилось сердце.
– Кто еще знал об этом? – очень тихо спросила она. – Баку рассказали?
Тора вертела ножку своего бокала.
– Нет, не думаю. – Тора посмотрела на Ребекку с настоящей болью в глазах. – Ной думал, что он напал на важный след, поэтому внезапно перестал рассказывать обо всем Баку и даже мне. Он держал карты при себе. – Тора испустила дрожащий вздох. – Я списывала это на его теории заговоров, на его паранойю, на его желание восстановить свое достоинство, раскрыв старое преступление после того, как все давно уже списали его со счетов. Я… он как будто хотел заполнить огромную черную дыру у себя в груди, стараясь что-то исправить в прошлом.