Ее волосы серо-стального цвета были собраны в жесткий узел на голове, на лице застыла болезненная гримаса. Судя по виду, ей было немногим более семидесяти.
– Я – сержант Ребекка Норд, – представилась Ребекка. – Спасибо, что согласились встретиться со мной.
– Заходите, – сказала Хлоя, с трудом попятившись, чтобы освободить место в крошечной прихожей. Хлоя поморщилась. – Проклятый артрит.
– Сожалею о вашей утрате, – сказала Ребекка, когда сняла парку и разулась. Слова прозвучали шаблонно. Этот рефрен она сама постоянно слышала в Клинтоне с тех пор, как вернулась домой.
Ребекка кивнула и поблагодарила женщину. В телефонном разговоре она уже рассказала о смерти своего отца и о том, почему она просит о встрече.
– До сих пор не могу поверить, – сказала Хлоя, проходя в маленькую, тускло освещенную гостиную с обшарпанной мебелью. Судя по всему, с деньгами у хозяйки было негусто.
Хлоя опустилась в коричневое кресло и жестом предложила Ребекке занять место на коричневом диване напротив себя. Из-за тюлевых занавесок на окне открывался вид на служебный вход ресторана «Дэйри Куин».
– Полагаю, в свое время я смогу это осмыслить, но все так неожиданно. Вы говорили, что у вас есть вопросы.
Ребекка села на диван.
– Как я уже говорила, мой отец собирался лично встретиться с Уной в прошлый вторник. Не знаю, рассказала ли она вам, о чем он собирался побеседовать с ней.
– Уна сказала, что капрал Норд задавал ей вопросы в связи со старым делом о пропавших людях. По ее словам, она солгала ему двадцать лет назад, будто видела, как молодая женщина и ее дружок сели в белый фургон. Она призналась ему в этом во время телефонного разговора. Она хотела помочь ему и была действительно рада встретиться с ним, чтобы снять этот груз со своей совести. Она сказала, что не вспоминала обо всем до его звонка. Тогда, давным-давно, Уна была шальной девушкой и сидела на наркотиках.
Хлоя замолчала и с отсутствующим видом уставилась на занавески. Ребекка испытала прилив сопереживания: она хорошо знала, как горе истощает силы человека и притупляет его чувства.
Хлоя достала бумажную салфетку из коробочки, лежавшей рядом на столе, и высморкалась.
– Уна собралась с силами около семи лет назад после тяжелого кризиса, – продолжала Хлоя. – Она прошла реабилитацию и посвятила свою жизнь религии и искуплению грехов, накопившихся за прошлые годы. И переехала ко мне. Она…
Ее голос дрогнул. Она опять высморкалась и вытерла слезы. Когда она снова заговорила, ее голос был низким и хриплым.
– Уна заботилась обо мне по мере ухудшения моего здоровья. Она превратила уход за мной в свою миссию. Она – это все, что у меня есть… вернее, было. Не знаю, что я буду делать без нее.
Сердце Ребекки болело при виде этой несчастной старушки.