Жанр
Вот этот самый день, когда мир рухнул в черную дыру войны, стал предметом сомнений в новой версии истории. Ещё год назад власти начали подстраивать реальность так, чтобы наступление Германии было ожидаемым и предотвращенным. Теперь история разворачивается по-новому: мирные дни превратились в кровавую бойню, став самыми тяжёлыми днями для миллионов людей....
Впрочем, отсутствие ответа – это тоже своего рода ответ, говорящий о том, что Сталин и этот, как его там, Рутин или Путин, каждый в своей Москве, плевать хотели на мнение Великобритании в целом и его – Черчилля – в частности. Вкупе с появлением русско-советских бомбардировщиков над британскими островами все это могло значить только одно – стоит русским добить Третий рейх и занять территорию покоренных им стран, как следующей их мишенью станет именно Великобритания, к которой они не питают никаких теплых чувств.
Иллюзий у Черчилля не было – война с СССР и ее новым союзником будет страшнее, чем отражение угрозы германского вторжения летом-осенью сорокового года. Но пока еще есть время, он, Черчилль, будет делать все, что возможно. Самое главное – как можно быстрее установить прямые дипломатические контакты с имперскими русскими. А для того министр иностранных дел сэр Энтони Иден через нейтральную Швецию должен послать кого-нибудь из своих доверенных людей в захваченный имперцами Кенигсберг.
10 июля 1941 года, 12:00. Вашингтон, Белый дом, Овальный кабинетПрисутствуют:
– президент Соединенных Штатов Америки Франклин Делано Рузвельт;
– специальный помощник президента Рузвельта – Гарри Гопкинс."
"Слуга-филиппинец вкатил в Овальный кабинет кресло-каталку с президентом, установил ее у круглого стола и бесшумно удалился, плотно прикрыв за собой двери.
– Гарри, – вставляя в мундштук папиросу, задумчиво произнес тридцать второй президент США, – дело, которое я хочу с тобой обсудить, очень важно для нашего государства и является абсолютно секретным. Так что ни одно слово не должно выйти за стены этого кабинета.
Сделав паузу, Рузвельт внимательно посмотрел на своего собеседника, но тот предпочел хранить молчание, внимательно глядя на своего патрона и ожидая продолжения его речи.
– Речь пойдет о той трагедии, которая в эти дни происходит в Европе, – пояснил Рузвельт, – в Восточной Европе.
– А чему ты удивляешься, Фрэнки, – покачал головой Гопкинс, – после того как мы объявили в отношении России моральное эмбарго, стало вполне очевидно, что дядя Джо начал искать другого продавца пожарных шлангов, и, похоже, его нашел.
