Автор
Заезд заезд Путевку в Санаторий "Подгородецкий" я добивал последние полгода — через квотирование в профкоме, мучительное согласование на трех уровнях и получение множества необходимых документов. Теперь можно расслабиться после долгих усилий, а медицинская помощь будет обеспечена....
— Но в жизни, как говорится, всякое случается… возможно, что никто и не собирался тут ничего испытывать, а оно само началось, как это говорится… спонтанно…
— Согласен, — подумав, отвечал я, — в жизни еще и не такое может случиться. Тогда третий и последний аргумент — что за бред сивой кобылы насчет памятника? Он бы еще сказал, что положение правой руки Ильича что-нибудь означает в этом бредовом перемещении через измерения…
Народ мигом оживился, про то поднятую, то опущенную руку у памятника помнили все. Но высказался один Гриша.
— Предлагаю прекратить эти дурацкие споры и пойти посмотреть для начала, есть там эта дверца или что…
А на меня Гриша посмотрел очень долгим и внимательным взглядом, который мне сильно не понравился.
— Чего смотришь-то? — хмуро спросил я у него, — на мне узоров нет…
— Да вот, — задумчиво ответил он, — размышляю, почему тот нарисованный человек из второго ролика так на тебя был похож.
— Тебе показалось, — буркнул я в ответ, — в этом мире вообще много похожих людей, моя внешность, например, довольно стандартная.
Гриша не стал развивать свою мысль, спасибо ему на этом, благодетелю, и мы всей толпой вымелись на площадь, прямиком к статуе основателя советской государственности. Афоня по дороге и ломик захватил, он так и стоял за дверью со времен подлома сапсановского ларька.
— Тэээк, — огласил Гриша результат всестороннего рассмотрения постамента памятника, — небольшая дверца тут вполне может разместиться. Афанасий, приступай к работе.
Афоня поплевал на свои мозолистые руки и начал методично долбить по штукатурке. А я тихо стоял в сторонке и мучительно размышлял, чем же мне так не понравился этот пиар-менеджер по имени Павлик…
Додумался я до истины почти одновременно с обнаружением маленькой железной дверцы — Афоня достучался-таки до нее, а я вот что вспомнил. Резанули меня сразу два факта, первый, это то, что у Паши-пиарщика задний фон был слегка странным, рябил и переливался разными цветами, от светло-сиреневого до темно-сизого.
— Готово, — радостно сообщил Афоня, подковырнув ломом дверцу, она взяла и распахнулась настежь с жалобным скрипом. — Кто первый пойдет?
Горячего желания стать первопроходцем как-то никто не высказал, все жались и смотрели друг на друга, а я додумал свою мысль до конца.
