Шамсутдин уехал вовремя: вечером следующего дня снова пришел Турпал. Теперь его сопровождали еще двое: один – лет тридцати пяти, худой, высокий, в длинном кожаном пальто с меховым воротником и меховой шапке. У него были глубоко посаженные глаза, небритые впалые щеки, длинный тонкий нос, как у хищной птицы, губы прятались в густой бороде.
Другой – коренастый крепыш с длинной бородой, в камуфляже, высоких ботинках с берцами и камуфляжной кепке. От него пахло ветром, холодом и костром – в отличие от первого, он явно жил в лесу. У обоих на правом плече, на специально удлиненных ремнях – чтобы можно было быстро вскинуть и открыть огонь, висели укороченные «калаши» калибра 5,45 мм. Все трое бесцеремонно, по-хозяйски вошли в дом и, не дожидаясь приглашения, прошли в комнату.
– Это Хуссейн! – представил Турпал худого. – Он немного говорит по-арабски и знает повадки иорданцев. А это Вахид…
Он указал на коренастого. Ни Хуссейн, ни Вахид не то что не протянули рук, но даже не кивнули, будто бы вошли в пустой дом в отсутствие хозяина. Значит, не считают Висхана ровней себе. Ничего, после шуры все изменится…
Турпал потоптался на месте, но пауза затягивалась.
– Ладно, веди своего пленника, сейчас Хуссейн проверит, что он за птица! А я пока спрячусь за домом и войду неожиданно…
Висхан сходил в гараж и вывел «Султана». Тот смотрел настороженно и явно не понимал, что происходит и почему целый день его не кормили и никто к нему даже не заходил.
– Пришли люди из штаба фронта, – пояснил Висхан. – Они хотят поговорить с тобой и убедиться, что ты тот, за кого себя выдаешь…
Мухтарыч пожал плечами.
– Это будет легко, – совершенно спокойно сказал он.
Они вошли в дом. Мухтарыч увидел двух незнакомцев и черные раструбы автоматных пламегасителей, направленные в его сторону. Незнакомцы держали оружие у бедра, руки на спусковых крючках. С такого расстояния промахнуться невозможно, в случае чего, кинжальные очереди разрежут его пополам…
– Вот, это Султан, – представил пленника Висхан.
Эта фраза входила в число нескольких, которым их учили.
Но Хуссейн замешкался с ответом, Мухтарыч заподозрил, что собеседник знает арабский еще хуже, чем он сам. И выбросил последний козырь.
Хусейн молчал. Он уловил, что его спрашивают о командире, но ответить действительно не мог: подозрения Мухтарыча были совершенно правильными. Исчерпав свои познания, он перешел на русский.
– Родился и вырос в Дагестане. А потом бывал и там, и во многих местах…
Хуссейн вытащил из кармана листок бумаги и заглянув в него, задал следующий вопрос:
– Где жил в Иордании?
– Куда ходил молиться?
– В старую мечеть у базара. К имаму Осману, – ответил Мухтарыч.