Никому нет смысла засылать тебя сюда: менты и так знают все обо мне и моих ребятах. Они подслушивают наши телефоны, вербуют наших бойцов, записывают всю информацию… Но пока я им плачу, все это пылится в ментовских архивах. Зачем им лишний шпион? Да еще так глубоко законспирированный?
Шумахер развел руками, выражая полнейшее недоумение.
– Конечно, ты так и должен отвечать, – кивнул Тайсон. – И хотя существует много способов вырвать у человека правду, я не хочу к ним прибегать. Зачем? Ты показал себя как смелый и опытный боец. Раз ты не представляешь опасности и приносишь пользу, то продолжай работать на меня. Мало ли по каким обстоятельствам ты ушел из своей разведки! Возможно, там тебя ищут, чтобы убить. Меня это не касается. Думаю, здесь тебе нравится больше. Ведь копченый угорь вкусней сырой змеи, не правда ли?
– Конечно, – Шумахер кивнул.
– «Казанцы» уехали из Москвы, ты завоевал уважение у пацанов, все это мне на руку, – продолжил Тайсон. – Продолжай в том же духе, и ты продвинешься вверх. Уверяю, жалеть не будешь! Ты меня понял?
– Понял, – сказал Шумахер.
– Ближайшее задание: ставить «крыши». Думаю, ты проявишь себя как надо! – подвел итог Тайсон.
В кафе «Кавказская кухня» кавказским было лишь название. Когда-то там жарили на сковороде жилистый шашлык и мало отличающиеся от котлет люля-кебабы, но потом от этой экзотики отказались, и объект общественного питания превратился в обычную столовку советского образца: та же солянка, те же котлеты, в которых хлеба больше, чем мяса… Только хозяин – армянин. Да цены, не позволявшие сказать, как про советскую столовую: поел, мол, дешево и сердито. Сердито – да, дешево – нет. И была эта столовая здесь с советских времен. Менялись заведующие, хозяева, цены и «крыши», а меню оставалось прежним. Поэтому хоть кафе и находилось не в самом людном месте, зато имело постоянных посетителей среди работавших неподалеку служащих, продавцов, таксистов. Так что доход приносило, в общем-то, не ахти какой, но стабильный.
После того как лидер очередной «крыши» подсел за убийство, а остальные члены группировки бросились в бега, Тайсон решил взять «объект» под себя. Но владелец кафе – пожилой тучный Ашот, упорно не хотел платить.
– У меня есть «крыша», – отвечал он на все предложения. – Какая разница, что в тюрьме? Не на всю же жизнь – ему восемь лет дали. Выйдет и с меня спросит. А что я ему скажу?
Эта предусмотрительная и дальновидная мудрость, в беспокойное время перемен, когда живут сегодняшним днем, никого не могла устроить. Тем более дурные примеры заразительны и их надо пресекать. Что будет, если все комерсы начнут хранить верность своим бывшим «крышам»? Вот Тайсон и приказал решить наконец вопрос с Ашотом.