– Вампир кивнул в сторону забора, за которым беспокоилась толпа. – Надо их впустить, пусть посмотрят. Если опознают, вот и установим личности.
– А что, правильно, – сказал полковник Бордюгов. Его гражданский коллега кивнул.
Калюжный по рации подозвал старшего оцепления – высокого омоновца без маски, указал на Вампира.
– Пусть твои пропустят, кого подполковник из Москвы покажет!
– Хорошо! – кивнул тот.
Ссылка на Москву действовала здесь безотказно, вмиг преодолевая ведомственную разобщенность, поэтому Вампир не стал уточнять, что на самом деле не имеет отношения к столице. Они подошли к калитке.
– Чьи дети пропали? – громко спросил Нижегородцев. – Прошу пройти.
Толпа заволновалась, зашумела, задние ряды стали напирать на передние.
– Всех пускайте! – раздались крики. – У нас у всех есть дети!
– Прошу только тех, у кого дети не ночевали дома! – принялся объяснять Вампир, но уже не мог перекричать сотни голосов.
– Подожди, дай я! – Граф подошел к мужчине в шляпе, который тоже что-то кричал, направил указательный палец ему в грудь и спросил начальственным тоном по-чеченски:
– Меня? – немного опешил тот. – Адам Читиев. Я врач, меня тут все знают.
– Так иди больных лечи, если ты врач! Чего митингуешь здесь?
– Зачем там говоришь? Я же старше тебя.
Крики смолкли: толпа перешла на другой регистр и осуждающе зашумела: да, мол, не хорошо так со старшим…
– Тихо! – поднял руку Аюб. – Наш начальник распорядился пропустить тех, у кого пропали дети. Почему вы все туда рветесь?
– Здесь наших детей убивают! – выкрикнул кто-то.
– Это не так! – заявил Аюб. – Их никто не убивал, это они пытались взорвать прокуратуру. Так что сами вы виноваты, лучше за своими детьми смотреть нужно, раз называете себя старшими!
Толпа нехотя притихла.
– Проведи меня посмотреть, кто там?! – попросил Читиев. – Может, это и не наши ребята…
– Возьми с собой тех, кто ищет сыновей, и пойдем!
Читиев потянул за руку сестру, та взяла за руки еще двух женщин. Так цепочкой они и подошли к месту происшествия.
– Это Аскер Замаев! – сразу узнал Читиев серую куртку, и одна из женщин с криками и плачем бросилась вперед.
– Это не племянник? – уточнил Аюб.
– Нет, его друг. Племянника Мусой зовут. Муса Бицираев…
Они прошли дальше, к фрагменту тела, рядом с которым на куске картона была нарисована шариковой ручкой цифра 2. Это была голова и часть грудной клетки в окровавленных обрывках синего свитера.
– Это он, Муса, – всхлипнул Читиев, не в состоянии сдержать слез.