– Только надо, чтобы нам консервы открыли. Здесь ножей и вилок нет, только ложки…
Через полчаса он уже вернулся в камеру. Жадно поедая консервы из сухого пайка, четверка спецов обменивалась впечатлениями.
– Ну ладно, вначале они не знали, что мы живы. Но почему сейчас немедленно не вытаскивают нас отсюда? – недоуменно спросил Док.
– Что-то они темнят, – сказал Лось.
– Слышь, Граф, а ты все правильно понял? – уже в третий раз спросил Тихий.
– Да все я понял. Только дело ясное, что дело темное. Что-то пошло не так, вот что я вам скажу…
Боевики завистливо наблюдали за их трапезой.
– Жрите, жрите! Недолго вам осталось, – зло сказал кто-то. – После отбоя пойдете в ад… Скоро уже!
И действительно, за решеткой окна смеркалось.
Но через час обстановка изменилась – всю четверку перевели на этаж к федералам. Когда они уходили, то слышали бессильные ругательства боевиков.
В новой камере было просторней – на десять шконок приходилось двенадцать заключенных. Но не это главное. Главное, что с первых минут встретили их здесь еще хуже, чем у Хатуева.
– О как! – произнес кто-то, выходя из тени на свет, чтобы лучше рассмотреть новеньких. – Петруха, ну-ка, глянь, это ж тот, к которому нас с тобой подсадными сажали на опознании?
– Точно, Васек, это он!
– Знакомьтесь! – картинно объявил Васек. У него была круглая бритая голова, невыразительное лицо и широкие округлые плечи. – К нам кинули «духов». Машины у местных отбирали под стволами. Ну и в наших наверняка стреляли!
– Что за республика?! – в сердцах проворчал Тихий. – Не успеешь на одном краю чихнуть, как на другом говорят «заткнись!»
– Республика тут ни при чем! – возразил Граф. – Это судьба!
Потом, повернувшись к Ваську, сказал:
– Откуда ты знаешь, в кого мы стреляли? Ты про машины слышал, а не про стрельбу. Может, ты ангел и чужого никогда не брал? Тогда за что ты здесь сидишь?
– Ладно, разберемся! – презрительно, с нескрываемой угрозой сказал он.
– Ты прям как прокурор! – усмехнулся Граф. – Ну, разбирайся, разбирайся!
Подмосковная дача нового начальника Управления «С» генерал-майора Коцубенко была не служебной, а личной, какой и должна быть дача уважающего себя генерала. Она отличалась от той, где ушел из жизни его предшественник, как пятизвездный отель «Ритц Карлтон» на Тверской, 3, от беспородной гостиницы «Заря» в районе ВДНХ. Никакой старой мебели, скрипучих полов, побитых молью ковров, приевшихся оленьих рогов на стенах и прочих пережитков советской номенклатурной роскоши. Евроремонт, итальянские гарнитуры, новейшая бытовая техника и аппаратура. Камин закрытый, с таким не угоришь: умная техника сама включит вытяжку, а при необходимости и противопожарную систему.