Ева даже прикрыла глаза, сосредоточившись на испытываемых ощущениях и на словах мужчины.
— Выбор, Ева, есть всегда, — заметил мужчина и его пальцы стали пробираться к краю кружева. — Но неужели нельзя было мне подчиниться?
— А зачем? — Ева нетерпеливо повела бедрами, уже желая, наконец, чтобы он дотронулся до неё там.
— Затем, что я мужчина, и, черт возьми, я в ответе за твою жизнь! — взорвался Игорь и больше не церемонясь, разорвал одним движением трусики. Он отшвырнул кружево прочь и продолжил яростно говорить: — Я даже больше тебе скажу, ведунья! Я не стану вдаваться в мистические взаимоотношения полов, но ты каким-то образом проникла в мою кровь, заставила думать о том, о чем я вовсе не желаю думать! Я ещё и поэтому чертовски зол! А ещё я хочу не только быть в ответе за твою жизнь! Я хочу контролировать её! Да, да! Хочу контролировать! И не дергайся, милая! Раз сама затеяла эту игру, хотела услышать правду, так слушай! Я хочу не только иметь тебя, где и когда и куда пожелаю! Я хочу знать, куда ты пошла, с кем разговаривала! Я хочу знать, что ты думаешь! Я хочу выбирать тебе одежду, дарить драгоценности и прочие женские побрякушки! Черт побери, я хочу привезти тебя в наш родовой особняк! И я хочу, чтобы ты улыбалась только мне одному!"
"Если раньше Ева думала, что затеянная игра привнесет в её жизнь новые ощущения, то после признания Игоря она почувствовала, как скамья, в которую она уперлась руками, начинает расплываться, а перед глазами появились мушки. О чем таком говорил Сандровский? Его слова…они…они были слишком интимны. Они не соответствовали образу жестокого вампира, с которым она была вынуждена заключить контракт. Эти слова больше подходили мужчине, который к ней испытывал интерес, подходящий под определение ""любовный"".
Ева, сбитая с толку, хотела выпрямиться, ей вдруг стала жизненно важно заглянуть в глаза Игоря, посмотреть ему в лицо, но не тут-то было. Рука, что удерживала её за живот, метнулась к пояснице и надавила, удерживая в тот же положении.
— Поздно, Ева, даже не пытайся встать, — обжигающий шепот Игоря раздался рядом с её затылком. — Не позволю. Ты хотела поиграть в соблазнительницу, первый акт завершен. Приступаем ко второму. Меня пробило на откровенность, поэтому я продолжу. И лучше тебе ничего не говорить… Помолчи, моя хорошая. Постой для меня вот так — открытой, с выпяченной попкой, с доступным лоном, к которому мне не терпится прикоснуться. А я тебе кое-что ещё скажу. Важное.
— Игорь…
— Всё-таки ты строптивица! Я же сказал, помолчи! Если бы я не знал, как ты боишься боли, я бы с удовольствием отшлепал тебя! Причем, отшлепал основательно, без всякого сексуального подтекста, — при этих словах он заметил, как попа девушки сжалась, точно она ощутила те самые удары. Игорь громко застонал.