В Санеке все напряженно царит атмосфера жестоких схваток за власть и жизни. Сквозь призму юмора и парадокса просвечивает дьявольская серьезность каждого шага. Как только главный герой открывает глаза после долгого бессонного дня, начинается настоящий ад — от жестоких издевательств до кровавых сражений, где каждый должен продемонстрировать свою силу....
— Ты правда веришь, что эти дивизии через три месяца можно будет отправить в бой?
— Не через три месяца, а через полгода. Людей нужно будет обучить, а на это нужно время. Но ты же понимаешь, что война быстро не закончится, слишком сильным оказался противник. Кстати, ты не обижайся, но я напомню, что твои эксперты говорили о модернизированных истребителях, которые нам поставляет парень. А они говорили, что эта техника слишком дорогая и что лучше делать больше, чем лучше. А сейчас выясняется, что против новых мессершмиттов только эти самолеты и могут воевать.
— Ладно, Лис, не горячись. Оставим мы в покое заводы твоего парня, обойдемся пока без них. Все равно мы не остановим немцев в Польше, придется отступать до нашей границы. Там уже на подготовленных позициях упремся. Но смотри, у тебя сейчас одна задача: через полгода у нас должно быть не меньше двух дивизий, укомплектованных этой чудо-техникой.
Конец интерлюдии.
Я не подозревал, какие страсти кипят на родине, и носился по Аргентине как угорелый, решая тьму вопросов. Работал действительно на износ, но и результаты видел, что называется, воочию. Промышленность пусть и медленно, как по мне, но уверенно переходила на предельно возможный режим работы.
"Естественно, людей, работающих в промышленности, я брать на службу запретил, но и так буквально за пару недель в ряды ЧВК приняли более пятнадцати тысяч человек только из эмигрантов, то бишь русских парней. Чуть больше набрали аргентинцев, но что больше всего меня удивило, это количество записавшихся американцев в Штатах, где Вяземский тоже открыл вербовочные конторы.
