В Санеке все напряженно царит атмосфера жестоких схваток за власть и жизни. Сквозь призму юмора и парадокса просвечивает дьявольская серьезность каждого шага. Как только главный герой открывает глаза после долгого бессонного дня, начинается настоящий ад — от жестоких издевательств до кровавых сражений, где каждый должен продемонстрировать свою силу....
Он, похоже, это прекрасно понял, потому что не стал ничего говорить в упрёк. Так, пожурил по-отечески, наградил и умотал по своим делам, пожелав скорейшего выздоровления. Зато Ворошилов с Орджоникидзе, они стесняться не стали, и я узнал о себе много нового. Кстати, во время этой выволочки до меня как-то вдруг дошло: к этому моменту Орджоникидзе уже должен был помереть от какой-то там болезни. Значит в моем мире это была вовсе никакая не болезнь. Вот ведь стоит ругается, здоровый как бык. Я даже улыбнулся невольно, чем сбил этим двоим весь настрой.
Наконец поборов депрессивное состояние, навеянное переживаниями, я снова ощутил тягу к жизни, потребовал себе телефон и включился в работу. Так я убивал время, которое до этого тянулось очень уж медленно, и почувствовал себя полезным.
"Если я со своими людьми созванивался и общался очень активно, то Кристине набрался сил позвонить только через три недели после ранения. Реакция любимой на известие о ранении удивила, озадачила и, что уж лукавить, порадовала. Сначала она разрыдалась, но сквозь всхлипывания сумела произнести «главное, что живой!». А потом, когда чуть успокоилась, непререкаемым тоном поставила меня в известность, что выезжает ко мне с первым же идущим в Союз конвоем. С трудом я отговорил ее от этого безумства, пообещав ей приехать при первой же возможности.
Благодаря этому настроению я дальше уже работал, как проклятый, и это принесло свои плоды. В короткие перерывы, когда не нужно было никуда звонить, я активно терзал свою память, записывая, зарисовывая и вычерчивая уйму полезной информации. Так, я вспомнил, где залегают на территории страны разные полезные ископаемые.
