В новом прологе мы возвращаемся к детской памяти главного героя. Старая знакомая — двустопная Лиза, всегда готовая его наказать за каждое малейшее отступление. Всё вокруг кажется забытым и неясным, как будто Санек снова пробуждается в атмосфере утраченного детства и тайных игр, но уже с новыми воспоминаниями о том, что было давно — настоящим прошлым....
Естественно, я принял и эту его предложение, про себя в очередной раз подумав, что при желании здесь умеют решать вопросы очень оперативно, особенно когда такое желание возникает у людей, находящихся на вершине пищевой цепочки.
Обсудив все это, мы еще довольно долго беседовали с князем, но уже на тему будущего благоустройства выделенных ему в управление земель. О чем-то спорили, где-то сходились в мнениях, главное, что князь действительно загорелся идеей утереть нос венценосному брату, доказать свою правоту и начал работать в правильном направлении.
Разошлись мы с ним уже поздно вечером, и понятно, что я летел домой, как на крыльях, да и кто бы на моем месте чувствовал себя иначе, находясь в, по сути, нецелованном теле."
"Что порадовало, дома меня ждали, хотя по-хорошему я бы не удивился если бы застал здесь сонное царство, время уже было позднее. Сначала — по заведенной привычке — пацаны под удивленным взглядом Марии доложили, как провели этот день.
Нет, я, конечно, мог бы и не заморачиваться всякими политесами, но не дикарь же я в самом деле, чтобы тащить ее как добычу в кровать, не думая о ее страхах и желаниях, поэтому и пытался действовать в подобном ключе.
Выпив с ней по бокалу вина, я демонстративно практически перестал уделять ей внимание и занялся едой, тем более что есть и правда хотел со страшной силой. Да, действовал я, исходя из опыта прожитых жизней. Надо ведь знать женщин — чего они точно терпеть не будут, так это равнодушия к своей персоне, вот я и попытался разыграть комедию.
Мария окосела уже с первого бокала и тут же расклеилась. Сначала зашмыгала носиком, потом набралась смелости и спросила:
— Я вам совсем не нравлюсь, да?
Глупый вопрос, который могла задать только такая неизбалованная, пусть и восемнадцатилетняя, но все равно еще пигалица. Пришлось мне забыть про еду и уверять, что очень даже наоборот, но кто бы меня теперь услышал.
