Автор
Я лежу на тонкой постели в холодном палате интенсивного ухода, чувствуя непрекращающуюся дрожь. Сердце колотится так быстро, что кажется остановилось, и внезапно пронизывающая дурнушка захлестывает меня с головы до пят. Ночи безуспешных попыток вернуть пульс, мучительные пробуждения — все это ведет к одному печальному концу....
Я поступил так не ради выгоды, но потому что у меня тоже есть принципы, даже несмотря на юный возраст.
Пьер выслушал это мое выступление с каменным лицом, выдержал небольшую паузу и с тем же пафосом спросил, протягивая руку:
— Примете ли вы мою дружбу, Александр?
Пожимая руку, я ответил не менее пафосно:"
"— Приму с радостью, — немного подумав, я добавил. — Может, ну его, этот пафос, предлагаю общаться без всякой вычурности, как раньше.
Пьер, улыбнулся, расслабился и ответил:
— Я совсем не против, вернее, полностью за.
Тут уже мы вместе засмеялись.
Собственно, на этом для меня разговор закончился. Но на самом деле он имел последствия, о которых я узнал позже, гораздо позже.
К тому моменту, когда мы освободились, народ разбежался по своим делам, и мне ничего другого не оставалось, кроме как возвращаться к себе в комнату и дальше зубрить французские слова. Терзать себя попытками что-то вспомнить из прошлой жизни я сейчас не стал. Просто не то место и время. Передавать кому-то во Франции какие-то интересные технологии я не собираюсь, поэтому и напрягаться сейчас не буду.
Прожил я у этой гостеприимный французской семьи не две недели, как планировал, а полторы. После разговора с Пьером, во время которого мы договорились о дружбе, горничная резко изменила свое отношение ко мне и свое поведение. Как я понял, раньше она просто провоцировала неразумного пацана.
На следующий день после того памятного разговора я съездил на такси к месту, где спрятал свои трофеи, забрал их и увез за город. Там в первом же попавшемся лесочке оборудовал небольшой тайник.
Время в гостях пролетело быстро и незаметно. Я купил себе очки примерно как у Мишеля, чтобы гулять по Парижу, не пугая людей своими фингалами.
