— Неужели ты сам все это написал? — недоверчиво спросила она.
— Разумеется, — пожал плечами Перл. — А кто же еще.
— Ты молодец, — восхищенно протянула она, — у тебя богатая фантазия. Ты, наверное, учился в каком‑нибудь приличном университете.
— Это не имеет отношения к образованию. Просто у моего отца была очень хорошая библиотека и в детстве я очень любил читать. Наверно, именно поэтому, я люблю писать. Я теперь часто думаю о том, что если бы жизнь моя сложилась как‑то по иному я бы не смог без этого. Правда, иногда я испытываю глубокое отвращение к бумаге и к тому, чтобы излагать на ней свои мысли. Наверное такое иногда бывает со всеми, кто обращается к этому ремеслу.
Келли слушала с таким вниманием, которое наверняка польстило бы любому пишущему человеку.
— Перл, прочитай что‑нибудь еще. Мне очень нравится твой стиль.
— Тебе повезло. Я захватил с собой еще один рассказик. Он посвящен как раз тому, о чем я тебе сейчас сказал. Я назвал его «Тайна писателя».
Она улыбнулась и с надеждой посмотрела на него:
— Ты знаешь, Перл, я бы сидела вот так с тобой целыми днями. Ты такой интересный собеседник, После того, как я провела уже несколько месяцев в этой клинике, мне казалось, что я уже больше никогда не смогу встретить нормальных людей.
— Ну что ты, Келли, все будет хорошо, ведь твои дела идут на поправку, а это значит, что в клинике долго ты не задержишься. Во всяком случае я надеюсь на это.
Перл пошелестел бумажками и, прислонившие» высокой спинке кровати сказал:
— Этот рассказ я назвал «Тайна писателя».
— Извини, Перл, я на минуточку перебью тебя, — осторожно сказала Келли.
— Что тебя интересует? Говори.
Она нерешительно взглянула на него:
— Ты такой умный, такой добрый, такой великодушный.
— Я еще никогда не слышал в свой адрес столько лестных эпитетов. Доктор Роулингс предпочитает называть меня злостным нарушителем больничного режима и сыпать угрозами. Что ты хотела узнать?
— Я хотела спросить, почему ты работаешь дворецким в нашем доме? По–моему, это занятие не для тебя. С твоими способностями ты мог бы добиться гораздо большего.
Перл как‑то виновато посмотрел на нее:
— Если ты не возражаешь, Келли, мы вернемся к этому разговору как‑нибудь попозже. Я думаю, что сейчас еще рановато говорить об этом. Она с надеждой посмотрела на него:
— Но ведь ты расскажешь мне о своей жизни.
Он торжественно приложил руку к груди:
— Только не забудь о своем обещании.
— Ну так я начну читать.
Он немного прокашлялся и приступил к чтению — «Я человек конченный, но счастливый. Хотя до сих пор я не испил своей чаши, кое‑что осталось — совсем не много правда, надеюсь вкусить все до последней капли, если только еще поживу: я достиг весьма преклонного возраста и, видимо, протяну недолго.