Есть, конечно, исключения, но что в основном? После десяти лет наступают беспросветные будни, рутина, раздражение накапливается, и брак либо взрывается изнутри, либо становится похожим на бесконечно долгим путь в каком‑то тумане, в полудреме до гробовой доски. Да и в могиле не жди покоя! — он махнул рукой и усмехнулся. — Вас все равно похоронят вместе.
Сантана некоторое время молчала.
— Но почему, почему он обещает мне, всегда обещает мне, что будет верен мне, что не будет думать об этой сучке Иден, а сам постоянно нарушает свои обещания?
С какой‑то излишней бесстрастностью он пожал плечами:
— А что, разве между ними произошло что‑нибудь?
Сантана расстроенно отвернулась:
— Я не знаю. Он говорит мне, что два слово быть мне верным и держит его, но я не верю ему, не верю! Я думаю, что он лжет.
Тиммонс снова отпил из бокала хереса:
— А почему ты думаешь, что он говорит тебе неправду? Ведь Круз всегда, насколько мне известно, утверждает, что он верен однажды данному им слову.
— Может быть, таковы все мужчины — говорят одно, делают другое.
Тиммонс расхохотался, откинулся на спинку дивана:
— Да, большего и не скажешь! Сантана, ты сейчас как будто произнесла приговор, вынесенный всему мужскому населению. Кратко, обобщенно и обжалованию не подлежит. Это выглядят, как приговор к расстрелу на рассвете с завязанными глазами — всем нам, мужчинам.
Она мрачно улыбнулась:
— Я не хотела, чтобы это выглядело именно так. Мне очень жаль, если ты подумал, что это относится и к тебе.
Тиммонс развел руками:
— Ну что ты, перестань извиняться. Я ведь тоже мужчина и многое из того, что между нами сейчас было сказано, отношу я к себе. Я не считаю себя идеальным, просто у меня собственное отношение к семье я браку. А в твою жизнь я не хочу вмешиваться излишне назойливо. Если бы ты смогла наладить свои отношения с Крузом, это было бы прекрасно для всех нас. Меня вполне устраивает то, что ты обрела бы свое семейное счастье. Ведь кто, как не ты, заслужила его. По–моему это ты предпринимаешь постоянные попытки к тому, чтобы сохранить ваш брак, сделать его нормальным я счастливым. А Круз думает только о себе. Я вообще не уверен в том, что он так уж твердо хранит данное им тебе слово в отношении Иден.
Услышав имя соперницы, Сантана снова помрачнела:
— Она посмела обвинить меня! Я до сих пор не могу в это поверить. — Голос ее был глухим дрожащим.
Тиммонс беспечно махнул рукой:
— Но ведь она ничего не знает. У нее нет никаких фактов и доказательств. Все, чем она может располагать, это лишь подозрения.
Сантана вскинула голову:
— Да, это именно так! Она подозревает, она догадывается обо всем.