Наверное, только парижский Монмартр сравнился бы с тем богатством впечатлений и образов, которые подарил Мейсону Новый Орлеан.
Именно там он узнал, что такое театрализованное отношение к жизни. Пример этого ему подали потомки прежних, первых жителей: Луизианы — носители горячей галльской крови. Именно этим — театрализованным отношением к жизни — можно было объяснить поведение жителей этого самого своеобразного города Америки. Они и сама не то что не скрывали, а активно демонстрировали эту необычную для среднего американца черту. Ему объяснили все это за кружкой пива в старой пивной на Вье–Карре его новые университетские друзья Пивной бар был одним из многих новоорлеанских погребков, сумевших без фальши сохранить простоту и привлекательность старины. Расписанные неизвестным художником стены — с морскими мотивами, с изображениями старых домов во французском стиле, которые кое–где еще сохранились в этом городе, и давно отслуживших свой век кораблей — переносили посетителя куда‑то вне времени. Публика здесь состояла из крикливых студентов и полупьяной молодежи, как и в большинстве нормальных кабачков. Правда, здесь можно было встретить и обычных нормальных трудяг: продавцов, матросов, клерков, в основном мужчин — в такие заведения ходят не для того, чтобы подцепить девчонку, сюда приходят, чтобы побеседовать с остроумным собеседником, выпить пива и хорошо и недорого поесть. Они заказали пиво и бифштекс из китового мяса. Столы здесь были расставлены двумя параллельными рядами. Приятели сидели у дальней стены. Рядом с ними расположился крупный мужчина в обычном пиджаке и с большим животом, в котором спряталась пряжка от его ремня; он сидел, наверное, пытаясь выудить прошлое из своей кружки пива. А может, он просто дремал. На дальней скамье у противоположной стены, сплетя пальцы рук, сидела молодая пара. Казалось, что они никогда и ни за что не оторвутся друг от друга. Проникая сквозь витражи, с набережной Миссисипи доносился шум уличного движения. Готовый бифштекс был то, что надо. Несколько молодых людей за соседними столиками шумно обсуждали последние политические события, громко выражая свое неодобрение продажностью местных политиков и судей. Потом начались танцы. Молодежь толклась в проходах между столами, выплясывая под звуки необычайно веселого свинга, доносившегося из стоявшего в дальнем углу джугбокса. Стараясь перекричать шум музыки, один из новых приятелей Мейсона говорил ему:
— Наш город — это один большой театр! Знаменитый новоорлеанский фестиваль, вопреки всем представлениям о нем, продолжается не просто один уикенд, это — вечный стиль жизни в нашем городе.