Наверное, наша доблестная предводительница скаутов совершила свой очередной подвиг и теперь заслуженно отдыхает после трудового дня.
Она демонстративно отвернулась.
— Вообще‑то, это мой ресторан, — глухо сказала Иден, — а вот, что здесь делаешь ты, мне совершенно не понятно.
Тиммонс растянул рот в жизнерадостной улыбке.
— А я вот решил пропустить стаканчик, другой, пока твое заведение не закрылось.
Иден почувствовала глубочайшую неприязнь к этому человеку.
То есть, нечто подобное она испытывала к нему всегда.
Но на этот раз, после того, как ее планы закончились в пустую, она уже не собиралась скрывать свое недружелюбие под маской притворства.
Иден решительно встала из‑за стойки и решительно бросила черев плечо:
— На это у тебя есть еще сорок пять минут.
С этими словами она направилась мимо Тиммонса к двери. Однако, с необычайной прытью, он схватил ее за руку и воскликнул:
— Эй, эй, эй! Куда ты? Что случилось?
Она решительно высвободила руку, отступила на шаг и холодно взглянула на него.
— Извини, что сегодня произошло, — сдержанно сказала Иден.
Тиммонс повернулся на вертящемся стуле я, закинув ногу за ногу, спросил:
— А за что, именно, ты приносишь мне извинения? За все, что между нами произошло или за какие‑то конкретные события?
Ее глаза горели упрямством. Чтобы сдержаться, она вынуждена была опустить голову.
— Я приношу извинения, что подозревала тебя в незаконных действиях, — тихо сказала Иден,
Он широко улыбнулся.
— Не знаю, к сожалению или счастью, но это происходит уже не в первый раз. Можешь не беспокоиться по этому поводу. Я на тебя зла не держу.
Ее холодный тон чуть–чуть смягчился.
Голос Тиммонса в свою очередь приобрел оттенок сожаления.
— Жаль только, — протянул он, — что из‑за этих твоих выходок между нами ничего не сложилось.
Она покачала головой.
— А на что ты надеялся?
Тиммонс некоторое время с улыбкой смотрел на Иден, а потом, словно опомнившись, сказал:
— Ты очень красивая девушка. Сильная, волевая и абсолютно не предсказуемая. Невозможно даже предположить, что ты выкинешь в следующую секунду.
Иден надменно посмотрела на него.
— Ты считаешь, что это весьма крупный недостаток?
— О, нет, нет, боже упаси. Как раз это я считаю огромным женским достоинством. Именно, поэтому я не держу на тебя ни крупицы зла. Поверь.
Неподалеку от Тиммонса и Иден, разговаривавших у стойки бара, в полутьме ресторана мелькнула фигура в темно–зеленом комбинезоне. Это была Джина Кэпвелл.
