— Ты превосходный игрок. Любой голливудский продюсер с удовольствием отдаст тебе роль наемной плакальщицы, но меня не разжалобят полуглицериновые слезы… Ты жестоко расплатишься за свою ошибку!..
СиСи непонимающе посмотрел на сына.
— Мейсон, почему ты так беспощаден ко мне? — с горечью произнес он. — Неужели я причинил тебе столько горя?
Мейсон угрюмо посмотрел на отца.
— За всю свою жизнь я любил только двоих женщин, — едва шевеля губами, произнес он. — Первой из них была моя мать, второй Мэри… Но ты отнял их у меня. Мать навсегда уехала из Санта–Барбары. А Мэри подчинилась твоей воле, точнее говоря, твоему нажиму и дала свое согласие выйти замуж за Марка. Сейчас ты, конечно, можешь сказать, что это был вынужденный шаг, что так было необходимо, чтобы облегчить его страдания. Может быть, все это и так… Однако, теперь эти слова не имеют для меня никакого значения.
В его глазах блеснули слезы, губы задрожали. Мейсон едва сдерживал себя, чтобы не разрыдаться.
— Что было затем? В тот трагический вечер ты задержал меня, и Джулия с Марком беспрепятственно убили Мэри!
Мейсон выкрикнул последние слова с такой яростью, что СиСи сморщился и едва удержался от желания заткнуть уши.
— Послушай, Мейсон, — хмуро промолвил он. — Мне неприятно выслушивать весь этот бред.
Мейсон сглотнул слезы.
— Все, что я только что сказал, отец, это правда. И ты прекрасно знаешь об этом. Но, если ты не хочешь признаться хотя бы самому себе в том, что совершенное тобою в той или иной степени ударило по мне, то я отплачу тебе той же монетой. Ты лишишься всех, кто любил тебя! Возмездие свершится, я верю в это.
Не дожидаясь ответа отца, Мейсон молча направился к двери.
— Куда ты? — окликнул его СиСи.
— Мне пора идти. Захлопни за собой дверь.
Фигура Мейсона уже растворилась в вечерней тьме, а СиСи по–прежнему стоял у столика в гостиной, пытаясь осознать услышанное.
Услышав как неожиданный посетитель Тиммонса осторожно дергает за дверную ручку, Иден сочла за лучшее ретироваться. Стараясь не издавать ни единого лишнего шума, она на цыпочках пробралась к платяному шкафу в углу комнаты и забралась туда. Неподвижно застыв среди пиджаков и рубашек она напряженно всматривалась в небольшую щель.
Спустя несколько секунд она услышала как дверная ручка повернулась и входная дверь заскрипела, а затем открылась.
— Кейт, — крикнул посетитель. — Ты здесь?
Не услышав ответа вечерний гость снова повторил:
— Тиммонс, ты слышишь меня?
Иден уловила в речи гостя явно выраженный латиноамериканский акцент. Она вспомнила вдруг газетные статьи о колумбийской кокаиновой мафии, о торговцах живым товаром и прочие ужасы интересующие журналистов. Она сама не могла понять, почему это все пришло ей в голову.