— Кастильо, — снисходительным тоном обратился он к полицейскому инспектору — ты должен понять, что всему свое время. Если же у тебя есть какие‑то проблемы с этим, то все, что тебя ожидает, так это ранний уход на пенсию.
Крузу вдруг почувствовалось, как в его жилах начинает вскипать кровь. Стараясь сдерживать себя, чтобы не взорваться, Кастильо произнес сквозь зубы:
— Что ж, в этом мире никто не безупречен. Я, по крайней мере, хоть не скрываю улики от суда присяжных.
Тиммонс обиженно поджал губы.
— О чем это ты? — с вызовом спросил он. Круз усмехнулся и покачал головой.
— Кажется, я выразился вполне ясно.
Слова Круза Кастильо словно повисли в воздухе. Тиммонс ошалело смотрел на Круза, тот не сводил взгляд с глаз окружного прокурора. Кастильо видел, что Тиммонс напуган его словами…
То, что сказал Круз, было не просто голословным утверждением, это было уже обвинением…
Окружной прокурор, которому было что скрывать, почувствовал, как холодок пробирает его с ног до головы. Что же знает этот полицейский? Почему он так уверенно себя ведет?
Каждая секунда молчания играла не в пользу Тиммонса, и он прекрасно понимал это. Сейчас, чтобы избавиться от ненужных волнений, ему необходимо было просто прекратить этот разговор. Но прервать его в этой самой важной точке, после того, как в лицо ему брошены недвусмысленные обвинения, он не мог.
И в этот самый момент прозвучал спасительный голос сержанта Клейтона:
Тиммонс, услышав голос сержанта, облегченно вздохнул.
— Да? — откликнулся Кастильо.
— Вам звонят, — сказал сержант, поднимая руку. — Телефон вон там. Пройдите, пожалуйста. Я сказал, что вы сейчас возьмете трубку.
— Спасибо, — сказал Круз.
Затем, повернувшись к Тиммонсу, он извинился и направился туда, куда показывал сержант.
Окружной прокурор, смерив коренастую фигуру Кастильо оценивающим взглядом, негромко хмыкнул. Он прекрасно понимал, что разговор отнюдь не был закончен.
Дрожащими руками Сантана налила себе виски и стала отпивать крепкий напиток из стакана большими глотками. Глаза ее были полны слез.
Увидев ее состояние, Иден, которая находилась рядом с ней, решила позвонить Крузу в здание суда. Сержант Клейтон, который поднял трубку, сказал, что позовет Кастильо. Спустя минуту Иден услыхала в трубке хорошо знакомый ей низкий голос Круза.
— Привет, — с замиранием сердца сказала она.
— А, это ты, Иден? Здравствуй.
Услышав на другом конце провода голос дочери СиСи Кэпвелла, Круз встревожился:
— Я в ресторане, — отворачиваясь к трубке, сказала Иден. — Здесь рядом со мной находится Сантана. Она очень странно себя ведет…
— Не знаю, — ответила Иден. — Я никогда раньше не видела ее такой… Она очень злая и расстроенная. Сначала я решила, что она слишком много выпила.