— Им страшно не терпится узнать, что ты хочешь сказать по поводу состоявшегося судебного процесса.
Он изобразил на лице недовольство, граничившее с презрением, и, отхлебнув виски, ответил:
— Скажи им, что у меня нет никаких комментариев и пусть они это процитируют…
Мэри с улыбкой посмотрела на Мейсона. Даже употребив внутрь довольно приличную дозу горячительного напитка, он не терял присущего ему чувства юмора.
Мэри коротко ответила в трубку:
— Никаких комментариев.
Когда она выключила телефон, Мейсон упрямо добавил:
— И пусть процитируют меня!
Следом за этим он осушил стакан с остатками виски и вопросительно посмотрел на Мэри.
— Мейсон, мне искренне жаль, что приговор оказался именно таким, — сказала она, словно лично была виновата в том, что двенадцать присяжных не согласились с мнением Мейсона Кэпвелла.
— Ну и Бог с ним! — с напускной веселостью сказал он размахивая перед лицом Мэри пустым стаканом.
— Господи, еще же полуночи нет, — сказала она, взяв его руку и понюхав стакан.
— Да, я знаю. Именно ее приход я и собираюсь отпраздновать.
Мейсон отправился к мини–бару на противоположной стороне комнаты.
— У нас есть шампанское? Мэри изумленно покачала головой.
— Это после виски‑то?
Она направилась следом за Мейсоном, но он обернулся и шутливо сказал:
— Мэри, мне не нужна мать — отец обеспечивал меня ими с лихвой…
Она остановилась рядом с ним и с улыбкой посмотрела ему в глаза.
— Мейсон, можно я задам тебе один вопрос?
Он налил себе в стакан очередную порцию виски и, отхлебнув, милостиво позволил:
— Ты и своего ребенка так же будешь учить жизни? — с насмешкой спросила она.
Мейсон невозмутимо ответил:
— Если проблема состоит в том, чтобы Мейсон произнес речь, запиши ее на пленку и дай мне послушать.
Он снова повел перед лицом Мэри стаканом с виски, который она перехватила и с каким‑то непонятным мазохистским наслаждением снова понюхала.
Непонятно с какой целью облизнувшись, она поставила стакан на столик рядом с собой. Мейсон с сожалением проводил посуду взглядом, но пока не посмел возразить. Дабы не вступать в пререкания с Мэри, он вытащил с полки еще один стакан и снова наполнил его.
Эти действия он сопроводил такими словами:
— Мне пришла в голову мысль об еще одной значительной карьере. Если у нас будет ребенок, мы назовем его Кларенсом Дэлроузом Кэпвеллом или Оливером Уэндэлом Кэпвеллом…
— Ты знаешь, ей могут не понравиться эти имена знаменитых юристов… — возразила Мэри.
Пропустив ее слова мимо ушей, Мейсон в очередной раз приложился к стакану. Потом на него вдруг что‑то напало, и он прыснул, едва не подавившись от смеха.
— Ну, не надо, милый, — засмеялась вместе с ним Мэри. — Не бойся, я разделю вместе с тобой твои печали.