Глаза ее были выпучены, зрачки расширены.
— Сантана, ты, что — пьяна? — недоуменно спросил Круз. — Или ты целый день глотала свои таблетки и, ко всему прочему, еще и пила. Неужели ты не знаешь, что таблетки нельзя мешать вместе с алкоголем?
Но его слова уже не действовали на Сантану. Она словно угодила в колею, по которой ее несло все дальше и дальше.
— …Их нельзя мешать и с несчастьем! — истерично закричала она. — Круз я ничего не пила, но во мне все кипит от разочарования и боли.
Когда сталкиваются два таких темперамента — непременно быть беде. Круз прекрасно осознавал это и поэтому первым пошел на попятную.
— Хорошо, хорошо… — сказал он, вытягивая вперед руки. — Поедем домой. Не будем больше об этом.
— Нет! — закричала она. — Я не поеду домой. Оставь меня! Еще не поздно, а я сегодня гуляю!..
Круз снова потерял самообладание. Он схватил Сантану за руку.
— Ты сейчас же поедешь со мной домой! Она стала отбиваться.
— Оставь меня! Я тебе не наложница!
— Ты — моя жена! В полном смысле этого слова! — закричал Круз. — Если ты не хочешь ею быть, мы обсудим это дома, а я не хочу торчать здесь посреди ночи и слушать, как ты на меня орешь!
Сантана разрыдалась.
— Круз, мне не нравится то, что между нами происходит. Если до этого я мирилась с твоим отношением ко мне, то теперь я больше не буду тихо сидеть и ждать! Я буду орать, если мне этого захочется.
Вне себя от ярости Круз тоже закричал:
— Между прочим, в нашей семейной жизни разочарована не только ты! Я тоже кое о чем сожалею!
— Конечно, — захлебываясь слезами, едва выговорила она. — У тебя огромное количество поводов для сожаления. Я никогда не могла ожидать, что тебе придется по вкусу хоть что‑нибудь во мне.
Все слова, приготовленные Крузом на этот случай, иссякли. Полный разочарования и горечи, он забылся и сжал руку жены с такой силой, что она вскрикнула от боли.
— Ты пойдешь сама, или ты пойдешь силой! — злобно сказал он.
Сантана вырвала свою руку из его ладони и, подобрав лежавший на крыше пиджак, бросилась к двери.
В клинике доктора Роулингса царили довольно строгие порядки — больным не разрешали выходить из своих палат и общаться друг с другом. При этом главный врач следил за тем, чтобы отношения больных друг с другом, особенно, если они находились в одной палате, не становились слишком близкими. Однако, Перл не собирался — по крайней мере, внешне — следовать установленным правилам. Раз уж ему довелось исполнять здесь роль буйного психбольного, то необходимо исполнять ее как можно более убедительно. Правда, перегибать палку при этом не стоило — еще не хватало, чтобы его упекли в карцер. Тогда проникнуть в тайны доктора Роулингса ему будет очень трудно, а то и просто невозможно.